Тема дня: Ставрополь вошёл в двадцатку самых чистых городов России

Александр Матовников: «На Северном Кавказе нужно налаживать командную работу»

12.12.2018, 12:46 Ставропольский край
В спецпроекте ТАСС «Первые лица регионов» вышло большое интервью с полномочным представителем Президента России в СКФО Александром Матовниковым. «Победа26» публикует яркие и значимые фрагменты беседы.
 
Часть 1
О группе «А» и футболе, Афганистане и «красной рыбе»
 
«На Северном Кавказе и в Закавказье бывал много раз. Без счёта», — вспоминает Александр Матовников. В должности полпреда в округе он работает с 26 июня 2018 года. До этого Матовников публичной фигурой не был: сказывалась специфика работы.
 
— Вы на Кавказе, можно сказать, не новичок. Помните, когда впервые попали сюда?

— В конце 1980-х годов. Регулярно летал в командировки с 1993-го. В ту пору в регионе была напряжённая обстановка. Шамиль Басаев захватывал вертолёты, мы противодействовали. С 1986 года я работал в группе «Альфа». Позже были две чеченские кампании… На Кавказе я провёл много времени.

— После военного училища вы сразу попали в «Альфу»?

— Заканчивал я Высшее пограничное военно-политическое ордена Октябрьской Революции Краснознамённое училище КГБ СССР имени Ворошилова. Сейчас это уже Голицынский пограничный институт. Должен заметить, что в группу «А» меня взяли по блату.
 
— Вы шутите?

— Говорю совершенно серьёзно! На последнем курсе погранучилища мой отец — тогда замначальника секретариата 7-го управления КГБ — попросил своего руководителя Евгения Расщепова, чтобы меня взяли в группу (как известно, «Альфа» относилась к этому управлению).

Евгений Михайлович дал добро. Мне о том судьбоносном разговоре ничего известно не было. Я надеялся, что отправлюсь служить на Тихий океан. Тогда все мои однокурсники мечтали об этом. Когда поступал в погранучилище, даже не думал, что со временем попаду в группу «А». Тогда о её существовании я даже не слышал.

В течение всего выпускного года шла негласная проверка: собирали мои характеристики, изучали психологическую устойчивость и физподготовку. Когда кончились занятия, меня пригласили на собеседование к легендарному командиру «Альфы» Геннадию Николаевичу Зайцеву. Он обрисовал, чем нам предстоит заниматься. В первую очередь — освобождать заложников. Термин «антитеррор» в те времена ещё не использовали.
 
После тестов Александр Матовников был зачислен в состав подразделения, распространяться о котором запрещалось. «Это был негласный штат», — говорит он и вспоминает, что звучным именем «Альфа» группу окрестили журналисты в 1991 году — спустя 27 лет после её создания.
 
В 7-м управлении, кроме отца Александра Матовникова, служил на руководящей должности его дядя Виктор. Совместная работа родственников в одном подразделении КГБ не приветствовалась, но для двадцатилетнего Александра сделали исключение. Этот кредит доверия он постарался оправдать.
 
— Дядя Витя, можно сказать, сгорел на работе. Сердце отказало, когда ему было 47 лет. А отец жив, давно в отставке, сейчас ему 81. Из управления его «ушли» после путча 1991-го. По сути за то, что выполнил инструкцию и уничтожил секретные документы, когда перед зданием КГБ бушевала толпа. Новое начальство его действия не одобрило, с тех пор отец на пенсии.
 
— Мы забежали в рассказе вперёд…

— Тогда — от печки. Родился на Большой Пироговке в Москве. Знаю даже окно операционной, где появился на свет. Первые месяцы семья жила в коммуналке с родителями отца. Дед по отцовской линии родом из Тамбовской губернии. Артиллерист на Великой Отечественной. После войны работал в магазине мясником, а бабушка занималась домашним хозяйством.
 
Когда мне было полгода, родители переехали на станцию Клязьма. Там второй мой дед — уже по маминой линии — построил дачу и полдома отдал нам. Кстати, и он был военным. В Гражданскую войну сражался в Туркестане, на фронте Великой Отечественной командовал дивизией, освобождал Брянск. В своё время ему даже был посвящён отдельный стенд в Музее революции.
 
В 1972-м отец получил небольшую двухкомнатную квартиру на углу Мосфильмовской улицы и Ломоносовского проспекта. Это сейчас район считается в Москве почти центром. А я помню, как на месте Мичуринского проспекта был пустырь, где нынче стоят посольства Швеции и Кореи — гуляли совхозные коровы.
 
Матовников учился в 194-й школе. В его классе были дети иностранных дипломатов. Успеваемость была хорошая, больше всего тяготел к гуманитарным предметам. В погранучилище Александр пошёл по примеру старшего брата своего друга Игоря. Перед выпуском из школы ребята ездили в Голицыно. «Мне понравилось. Решил поступать туда — и, как видите, не ошибся», — подмечает он.
 
— Вы почти 30 лет прослужили в «Альфе»…

— Именно в группе «А» были заложены основы моих жизненных принципов, взглядов, всего мировоззрения в целом. Что бы ни делал в жизни, я поступаю так, как когда-то меня научили там. Важно всё — от коммуникации с людьми до системы управления. Знаю, что многие из моих коллег по «Альфе», которые разошлись по структурам и ведомствам, работают так же.
 
Службу в группе я начал летом 1986-го, и уже в октябре на трёхмесячную стажировку нас отправили в Афганистан, чтобы закрепить навыки в условиях реальной войны. В группе «А» готовили по особой методике, подразделение ведь антитеррористическое. Учили обезвреживать диверсантов, освобождать заложников. Чтобы эффективно работать в ограниченном пространстве, надо быть командой. Знаете, что до сих пор профильный вид спорта при подготовке бойцов в «Альфе» — футбол? Тактика на поле проецируется на решение любой задачи. Один человек контролирует всю поляну, может вовремя открыться, подстраховать товарища или отдать пас. Другой возьмёт мяч у ворот и бежит вперёд, не глядя по сторонам.
 
— Таких из группы отчисляли?

— В отделении 33 человека. Их просто переводили, находя применение способностям каждого. Как пальцы на руке… Чтобы точно ударить, кулак должен быть плотно сжат и все пальцы — вместе. Помните, как в марте 1988-го самолёт из Иркутска захватила семья Овечкиных. Почему им удалось расстрелять заложников? Операцию проводило подразделение внутренних войск. Командование посчитало, что их бойцы справятся. Быстро проведут штурм и всех освободят. Но не с того конца зашли. На самом деле порядок жёстко определён: сначала спасти людей, потом нейтрализовать захватчиков.
 

— Вы начали рассказывать, как служили в Афганистане.

— В составе мотоманёвренной группы мы действовали на севере страны, возле границы с Таджикистаном и Туркменией. Под эгидой оперативных подразделений погранвойск выполняли специфические задачи в интересах госбезопасности: перехватывали караваны с оружием и наркотиками, встречали разведчиков. Командование обкатывало молодняк. Нам давали набраться опыта.
 
Условия в Афгане были суровые. Мне помогало, что я всегда много бегал, был спортивным и выносливым. Для пограничника это норма. Даже шутка есть: должен стрелять, как ковбой, и бежать, как его лошадь. Впервые я ощутил это на себе во время практики на четвёртом курсе училища. Нас направили в Нахичевань, где я был заместителем начальника заставы. Граница шла вдоль железной дороги, контрольно-следовая полоса начиналась за насыпью. В случае ЧП — вперёд по шпалам до следующей заставы. 10-20 километров туда, потом обратно.

Физической форме и навыкам бойцов уделяли особое внимание. Во время стажировки в Средней Азии я полностью освоил кавалерийскую подготовку. Могу вместе с лошадью выполнить команды «Равняйсь!» и «Смирно!». К скакунам у меня с той поры особое отношение, хоть серьёзным наездником я так и не стал.

В Афганистане лошадей не было. Передвигались пешком либо на броне или «вертушке». Вспоминаются иногда любопытные эпизоды. Например, как проснулся, а за ночь спальник завалило снегом. Или как пошёл первый раз в офицерскую столовую. Сказали, что в меню борщ и жареная картошка с красной рыбой. Думаю, надо же, как хорошо кормят! Оказалось, хохмачи местные так прозвали кильку в томате.
 
Ребята там были хорошие. Даже в походных условиях старались нам что-то вкусное приготовить. Основным блюдом была картошка с тушёнкой, сваренная в переносном ранцевом термосе на подогреве от паяльной лампы. Однажды на 30-летие одного из наших офицеров мы выменяли консервы на живого барана. Сделали фарш, замесили тесто и налепили пельменей. Шикарно отпраздновали!
Поездку в Афганистан Александр Матовников называет запоминающейся и полезной в практическом отношении. Спустя год по долгу службы он оказался в Вашингтоне. Во время первой поездки Михаила Горбачёва в США в 1987 году 9-е управление КГБ (преобразованное позднее в ФСО) привлекло «альфовцев» для усиления охраны главы государства.
 
Часть 2
Об Америке, службе в девяностые и штурме больницы Будённовска
 
— Вашингтон шокировал?

— Не то слово! Я вырос в Москве, но вид предрождественской столицы Штатов даже на меня произвёл сильное впечатление. К тому же, американцы шикарно нас приняли: заселили в пятизвёздочный отель, расставили в мини-барах джин, виски, водку. Мы бы и сами не стали пить, но командир перестраховался и приказал заменить спиртное на сок и минералку.
 
Десять дней до приезда президента СССР сотрудники группы отрабатывали маршруты. Побывали в Конгрессе, Белом доме, на базе Эндрюс. «Однажды по ошибке я чуть не вломился в Овальный кабинет», — рассказывает Александр Матовников. Просто свернул не в тот коридор и решил, что попал в комнату охраны. Его вовремя заметил сотрудник советского протокола и рекомендовал «покинуть помещение». По воспоминаниям Матовникова, бойцам выдали по 225 долларов командировочных. Отлучаться из отеля без разрешения старшего было запрещено, но он всё же смог скооперироваться с товарищем и выбраться в ближайший магазин. Взял без примерки куртку и модные варёные джинсы. В отеле выяснилось — малы. Пришлось менять. До отъезда в Москву Александр успел купить ещё и магнитофон: двухкассетный Nation.
 
— С американцами мы работали бок о бок. Группа антитеррора ехала первой в кортеже, за нами — машина президента. Автомобиль вёл местный парень, а мы размещались на заднем сидении вчетвером. В руках были кейсы, где находились складные автоматы и светошумовые гранаты.

— Вам удалось ещё раз побывать в Америке?

— Да, через год. И вновь с президентом. Сопровождали Горбачёва в Нью-Йорк. Он приехал выступить на Генассамблее Организации Объединённых наций. На этот раз принимающая сторона не оплачивала расходы, и поселили нас в постпредстве СССР при ООН. Там встретила до боли знакомая обстановка: жёлтые стены, характерные шторки на окнах, даже тараканы — и те были родные. Только огромные холодильники под потолок напоминали, что мы в Штатах.
 
Горбачёву пришлось сократить визит и вернуться в СССР из-за землетрясения в Спитаке. Самолёт президента посадили в Баку, поскольку в Ереване от подземных толчков пострадала взлётно-посадочная полоса аэропорта. Вместе с первым лицом на родину возвратился Александр Матовников. Он рассказал: когда в пострадавшие районы прибыла премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, бойцы «Альфы» были задействованы в обеспечении её безопасности.
 
С 1989 года на южных границах Союза один за другим вспыхивали конфликты на национальной почве. Матовников участвовал в решении задач, которые входили в компетенцию КГБ. Одного слуха о том, что в городе находятся спецподразделения, хватало, чтобы стабилизировать обстановку. Местное население тут же «отрезвлялось».
 
— Мы всегда реагировали предельно аккуратно, когда шла речь о мирных людях. Не было рек крови. Ни в Закавказье, ни в 1991-м во время ГКЧП.
 
— Рассматривался ли вариант штурма Белого дома, где находился Борис Ельцин?

— Да, на первом этапе он был в числе прочих. Как спецподразделение, мы изучали все возможные сценарии. Надеялись на лучшее, готовились к худшему. Руководство «Альфы» оценило тогда ситуацию и решило не участвовать, чтобы избежать возможных жертв. Нас собрали накануне 19 августа и перевели на казарменное положение. Бойцам раздали мультитоны — такие предшественники пейджера, куда поступали сигналы в виде цифр: 3 — позвони начальству, 7 — тревога учебная, 8 — боевая. Случайным знакомым говорили, что мы — врачи детской реанимации, а это такое спецсредство для вызова в больницу. По сути, были недалеки от истины: такие же приборы были у медиков института Склифосовского. Мы пользовались их системой.
 
Сигнал боевой тревоги застал меня, когда я был в Измайлово. За полтора часа обязан был явиться на службу. По дороге зашёл в храм, успел поставить свечку и поехал в часть. Работы в те дни было немало. Собирали информацию и анализировали ситуацию в городе, настроения жителей. Наблюдали, но не участвовали.

— А в октябре 1993-го?

— Изучали обстановку у Белого дома. Больше всего она напоминала театр абсурда: зеваки на крышах домов и мосту через реку смотрят, как из БТРов палят боевыми патронами, а из гостиницы «Мир» стреляют во всё, что шевелится.
 
Системного управления тогда не было в помине. Первая задача — наладить взаимодействие с другими подразделениями, которые работают рядом. Я тогда был замначальника отделения. Сначала зачищал «Мир», после — стадион «Пресня». Штаб тогда оборудовали в высотке на «Баррикадной». Пока разобрались — передовая группа уже была внутри Белого дома. Внутри было много людей, в том числе службисты. Стрелять на поражение мы не могли, хотя от нас требовали полной зачистки.
 
— Кто?
 
— Борис Ельцин. Он лично обозначил цель: «Покажите, что можете!». Сутки мы ждали решения руководства группы, а затем пошли в Белый дом — с белым флагом. Обеспечили свободный выход людей из здания, чтобы не было провокаций. Покинуть здание не смогли только организаторы. Их сразу доставили в «Лефортово». Остальных отпустили. Эти люди запутались, ошиблись. Но они не были врагами.
 
Я считаю, что миссию мы выполнили достойно. Погиб один из офицеров — Гена Сергеев. Многие до сих пор считают, что он стал жертвой провокации: хотели подвигнуть нас на активные действия. Пуля попала в спину. Кто стрелял — до сих пор неизвестно.
 
— Как отреагировал Ельцин на действия «Альфы» в Белом доме?

— Был очень недоволен. Приказал расформировать группу «А», а также «Вымпел», который входил в систему органов госбезопасности и работал с нами. Геннадий Николаевич Зайцев использовал много хитростей, чтобы до президента довели информацию в определенной тональности. Мол, нет уже той «Альфы», Борис Николаевич, забудьте о них. Так подразделение удалось сохранить. А «Вымпел» под именем «Вега» перевели в МВД.
 
Мы не то чтобы ослушались приказа. Специальные подразделения должны оценивать обстановку, руководствоваться трезвым расчётом, а не эмоциональным порывом. Торопиться нельзя. Нужна выдержка и холоднокровие. Это правило я усвоил чётко и на всю жизнь. Оно не раз помогало во время дальнейшей службы.
 
Постоянная работа Александра Матовникова на Северном Кавказе началась в 1994 году, во время первой чеченской кампании. Он вспоминает свои ощущения: «не было чувства, что боремся праведными методами за правое дело. Не было стройной системы командования. С бандитами, которых только загнали в горы, внезапно заключались перемирия». Зато в 1999 наоборот: сомнения исчезли, было чувство, что всё делается верно.
 
— Вы ведь участвовали в будённовских событиях летом 1995-го?

— Это было серьёзное испытание. Мы противостояли настоящему врагу. Басаев был нам известен по вертолётным захватам, но в Будённовске он показался во всей красе. Боевики действовали по военной науке: укрепились, оборудовали огневые точки, заминировали помещения и расставили канистры с бензином в палатах. Территорию вокруг больницы они разделили на сектора, каждый из которых простреливался. А больных и беременных использовали как живой щит.
 
В больнице было 1600 заложников. Женщины, дети… Тяжёлые воспоминания.

При штурме погиб мой заместитель Володя Соловов. Ещё шесть сотрудников «Альфы» были ранены. Мы хотели атаковать внезапно в пять часов утра, но Басаев захватил машину скорой помощи с рацией. Бандиты услышали, как прозвучала команда «всем медицинским бригадам быть наготове» и ждали нас. Передовая группа, которая заходила со стороны роддома, попала в «котёл». Володя и ещё двое ребят оказались под перекрёстным огнём. Они были от нас метрах в пяти, но мы три часа не могли их вытащить: из окон шла непрерывная стрельба. У басаевцев были особые бронебойные пули — металл прошивали, как бумагу. Если бы мы пошли за ребятами, остались бы там.
 
— Штурм больницы в итоге захлебнулся.

— Многие считают эту операцию провальной, но моё мнение — иное. Если сначала террористы отказывались идти на уступки, после решительных действий «Альфы» они согласились на условия переговорщиков. Басаев выпустил сначала детей и рожениц, затем и остальных заложников. То, что боевикам позволили уйти, было одним из пунктов соглашения.

— Был план, что колонну Басаева атакуют по дороге в Чечню?

— Их собирались накрыть, но это была уже не наша задача. Вертолёты со спецназом сопровождали колонну, но команду атаковать так и не получили.
 
Будённовск был одной из самых сложных для меня боевых операций. В 1996-м году мы блокировали банду Салмана Радуева в Первомайском. Там группу решили поберечь. Бойцы «Альфы» уже не шли в первом эшелоне: вперёд выдвинулись СОБР и спецподразделения ГРУ. После Хасавюрта было «перемирие». Затем началась вторая чеченская кампания, в которую «Альфа» включилась максимально активно. Операции проводили не только в Чечне, но и по всему Северному Кавказу.
 
 
Часть 3
Об отце и сыне Кадыровых, Сирии и здоровом образе жизни

— В 2000 году вас прикомандировали к Кадырову-старшему.

— Да, мы работали группами в селении Центорой. С июля жили под одной крышей с Ахматом-Хаджи и его семьёй. Наша главная задача состояла в том, чтобы выстроить для него систему безопасности. На него постоянно готовили покушения, засады. И фугасы закладывали, и обстрелы устраивали. Мы прорабатывали маршруты, придумывали разные отвлекающие внимание пустые кортежи и прочие манёвры. Часто ездили на обычной «Ниве» с тонированными стёклами — вообще без прикрытия. У водителя нашего была кличка Бен-Ладен. Спереди сидел он и начальник охраны, а сзади мы с Кадыровым-старшим.
 
Важная деталь: я посчитал нужным проверить людей в окружении Ахмата-Хаджи. Сделали списки, отдали на проверку в ФСБ. После этого мне дали позывной Чекист.
 
В Чечне мы узнали, почему иногда не обойтись без быстрой езды. Если на дороге через каждые 15 метров расставлены 152-миллиметровые фугасы, чтобы проскочить и уцелеть, нужно было разогнаться до 170 километров в час.
 
Рядом с отцом постоянно находился Рамзан Кадыров, а также Руслан Яхъяев (сейчас он руководит МЧС Чечни), Руслан Алханов (министр внутренних дел республики) и несколько доверенных бойцов. Группы сменялись раз в два месяца. «Альфа» долго работала в Чечне. Советников мы сняли только в 2013 году.

— Тем не менее, Ахмат Кадыров погиб.

— Теракт готовили заранее. Накануне 9 мая стадион проверили собаки, но не нашли взрывчатку. Она была под толщей бетона — даже собачий нос не взял её. Фугас оказался заложен в самое основание трибуны. Сделали это во время реконструкции.
 
В тот день меня не было в Грозном. Рядом с Ахматом-Хаджи были мои люди, двоих контузило. Позже я приехал на его могилу. И недавно побывал там…
 
— Какое впечатление производил на вас Кадыров-старший?

— Скромный в быту, немногословный, жёсткий в работе. Он мог не вымолвить ни слова, но в нём сразу чувствовался настоящий мудрый лидер. К нашим бойцам относился по-отечески.
 
Во время первой чеченской Кадыров объявил газават. Он считал, что Россия пришла в Чечню с недобрыми, захватническими целями. Но уже в 1999-м он решительно отверг предложения Басаева, обвинив боевика в провоцировании очередной войны. Нужно большое мужество, чтобы так сказать.

— На ваш взгляд, Рамзан Кадыров изменился за прошедшие годы?

— Да, и разительно! В 2004 году он был сыном своего отца. Сейчас — государственный муж, политик. Он сумел восстановить Грозный, хотя лет 15 назад в Чечне всерьёз рассуждали, не стоит ли перенести столицу республики. Многие думали, что город разрушен безвозвратно. Трудно сейчас осознать и то, что в 2000 году террорист мог в Минеральных Водах взять в заложники автобус с людьми. А ведь прошло только 18 лет.
 
— Трагедию в Беслане помнят.

— Во время событий сентября 2004-го мне было поручено руководить группой управления. Когда школу захватили, я был в Чечне и первым из группы «А» добрался на место. Там я создавал оперативный штаб, строил взаимодействие с местной милицией, военными, властями.

Страшно, когда гибнут дети. Но один факт неоспорим: значительную часть заложников удалось спасти. Хотя потери были велики.
 
Штурм планировали начать в 16 часов 3 сентября. Взрывы в спортзале были раньше. Подразделение «Альфы», которое должно было идти в спортзал, в тот момент находилось в 40 минутах езды от Беслана. Пока прибыли на место, школа уже полыхала. Планы менялись на ходу, а люди шли, по сути, на заклад. Все могли погибнуть.

— Танк стрелял по школе?

— Залп был в 22 часа. На тот момент внутри остались два боевика — засели в классе труда и не хотели сдаваться. По ним и ударили, чтобы не рисковать спецназом.
 
Александр Матовников рассказал: после захвата школы в Беслане во всех специальных подразделениях пересмотрели тактику ведения операций, принципы работы в закрытых помещениях, провели техническое переоснащение.
 
— Безумно жаль детей. Это рана, которая не заживает. Я ведь тоже отец: сын и две дочери.

— О вашей семье информации почти нет. Засекречена?

— Я и сам только недавно вышел из тени…

Старшую дочь зовут Аня. Окончила МГУ, факультет психологии, ей 24. С первой женой Ольгой расстались в 1996-м, сохранили нормальные отношения. В 2001-м познакомился со Светланой. В 2005-м мы поженились. Спустя год родилась дочь Саша, ещё через три — сын Лёша.

— За что вам дали Звезду Героя?

— За операцию в Сирии. Предыстория этой командировки началась в 2004 году, когда во время прилёта Владимира Путина в Чечню на могилу Ахмата-Хаджи Кадырова я познакомился с Алексеем Геннадьевичем Дюминым. Мы оба обеспечивали безопасность. Он отвечал за свой участок, я — за свой. Со временем отношения переросли в дружбу. В 2013 году он стал командиром Сил специальных операций России и пригласил меня работать его заместителем.
 
Мне было 48 лет тогда, и я думал закончить карьеру военного. Рассуждал, что если уйти в 50, останется достаточно лет активной жизни, чтобы найти себя в бизнесе или другой работе. Роль свадебного генерала мне не годится, сидеть долго в руководящем кресле я не хотел. Нужно понимать, на какой срок тебя наделили полномочиями. Когда впереди бесконечность, мотивация размывается.
 
Я взял месяц на раздумья и уехал в отпуск с женой. Вместе решили, что надо попробовать. До апреля 2015 года я работал под началом Дюмина. Затем его повысили до начальника Главного штаба Сухопутных войск, а я стал командиром Сил специальных операций.
 
Сирия стала зоной моей ответственности. Противник попался серьёзный — по боевитости, духовитости не слабее Басаева. Готовый принять смерть.
 
У Александра Матовникова было несколько командировок в Сирию. В ближневосточной стране он проводил от полугода до девяти месяцев. Сам уже не воевал, занимался командованием. Параллельно решал другие управленческие задачи: внедрял новую систему работы, формировал подразделения. В июне 2018 года Указом Президента Матовников был назначен полпредом на Северном Кавказе.
 

— Как проходила адаптация к гражданке после военных будней?

— Как будто пересел на кукурузник со сверхзвукового истребителя. В Силах специальных операций в моих руках были рычаги управления, я понимал стоящие передо мной задачи и видел механизмы их выполнения. На Кавказе всё иначе. Регион специфический — я знал об этом и раньше. Многонациональный и многоконфессиональный. С большой безработицей и низкими зарплатами.
 
Стал вникать, разбираться и понял: надо делать то же самое, что в «Альфе». В первую очередь налаживать командную работу. Свои лидеры есть в каждой республике. Полпред должен уравновешивать их интересы.
 
Сейчас я хочу лучше узнать и понять территорию. Побывать во всех 40 городских округах, в каждом из 104 муниципальных районов.
 
— Ваша семья тоже переехала?

— А как же иначе? Даже вопросов не было. Только вместе! Аня осталась в Москве, но она уже взрослая — работа, своя жизнь. А младшие дети с 1 сентября ходят в пятигорскую школу. Светлана оставила в столице небольшой бизнес — ателье по дизайну и пошиву штор. Теперь управляет им отсюда.

— 19 сентября вы отпраздновали свой 53-й день рождения в Пятигорске. Кто был в гостях?

— Приехали главы субъектов округа. Мы пообедали, побеседовали. Подарили они мне спортивный инвентарь. Очень оправданно, как я считаю. Стараюсь независимо от должности вести здоровый образ жизни. Каждое утро — десять километров. Как снег выпадет, поеду на лыжах кататься. Кстати, на них я встал в 1988 году именно здесь, в Домбае. Тогда открыли турбазу КГБ СССР «Теберда», и молодых сотрудников отправляли туда. В последние годы чаще катался на Красной Поляне. Сейчас думаю вернуться к истокам. Ведь на Эльбрусе у нас самая высокая в Европе канатка. Выше, чем в Альпах, — 3850 метров! С ноября по май катайся с удовольствием.
 
Недавно побывал на Терском конном заводе, думаю продолжить заниматься верховой ездой.

— Вам случайно чистокровного скакуна не подарили на день рождения?

— Лошадей у меня нет. И хоть я люблю конный спорт и даже семью пристрастил к нему, но, если честно, я не бог весть какой наездник. Одно знаю — спорт на Кавказе обязателен, иначе форму теряешь быстро. Застолья здесь долгие, еда вкусная и обильная…
 
Хотя это не самая главная проблема. Самоконтроль я не теряю. Опыт есть.
 
Как вы выразились, не новичок.
 
С Александром Матовниковым беседовал Андрей Ванденко для ТАСС
Фото: информационное агентство ТАСС
Адаптация текста — Дарья Полянкина
«Нет ничего важнее, чем будущее»: Владимир Владимиров рассказал о планах на ближайшие пять лет В Москве прошла пресс-конференция главы Ставрополья.
Большая ревизия: кто, как и зачем определяет кадастровую стоимость? Все, кто обладает какой-либо недвижимостью, будь то земельный участок, дом или завод, знают, что у таких объектов есть сразу две стоимости: рыночная и кадастровая. С первой всё более-менее понятно. Она складывается из многих факторов и определяется соотношением спроса и предложения.
Геннадий Косов: жители края сделали разумный выбор По мнению руководителя ставропольского филиала Фонда развития гражданского общества Геннадия Косова, за последние годы в регионе не появилось политической фигуры, способной составить равноценную конкуренцию Владимиру Владимирову.
«Большой брат» родом из Ставрополя Как малыми деньгами достигаются большие успехи.
Выборы объявляются открытыми Что думают кандидаты и эксперты о предстоящем голосовании за губернатора Ставрополья
Говорит «Машук»: сотни перспективных проектов и десятки статусных гостей Что объединяет молодых бизнесменов, изобретателей, блогеров, волонтёров, активистов? Все они приняли участие в работе X Северо-Кавказского молодежного форума «Машук-2019» — масштабной образовательной площадки, которая ежегодно разворачивается на склоне одноимённой горы Пятигорска.
Свежий взгляд на «тысячу городов» В Ставрополе прошёл первый всероссийский молодёжный форум развития территорий. Молодые архитекторы со всей страны учились делать свои города лучше и предлагали перспективные идеи для Ставрополья.
Адвокат Ардашев: как попасть из книги на телеэкран С 20 августа в Подмосковье киностудия «Бумеранг» начала съёмки телесериала «Адвокатъ Ардашевъ» о приключениях присяжного поверенного Ставропольского окружного суда Клима Ардашева.
Зачем быть волонтёром? «Победа26» разобралась, почему добровольцы — это не бесплатная рабочая сила.
Сувенир Ставрополья: каким видят край его жители Всё произошло, как предупреждали организаторы. Чем ближе финал конкурса, который определит лицо нашего региона, тем больше заявок поступает от участников. Сейчас их число приближается к сотне, и уже можно увидеть, что у работ много общего. Мы изучили все доступные на данный момент конкурсные заявки и выявили некоторые закономерности.
1 сентября: воспоминания корреспондентов «Победы26» Кто-то не хотел быть Гарри Поттером. Другую привезли домой на милицейской машине. Ещё одна планировала на День знаний увидеть салют. Журналисты краевого информагентства рассказали, как прошёл их первый сентября.
За кадром прямой линии губернатора Владимирова Глава Ставрополья ввёл хорошую традицию — несколько раз в год отвечать на вопросы жителей края в формате прямой линии. Выясняем, насколько полезно такое взаимодействие со ставропольцами.