Тема дня: На юге Ставрополя временно ограничат подачу газа

Александр Матовников: «На Северном Кавказе нужно налаживать командную работу»

12.12.2018, 12:46 Ставропольский край
В спецпроекте ТАСС «Первые лица регионов» вышло большое интервью с полномочным представителем Президента России в СКФО Александром Матовниковым. «Победа26» публикует яркие и значимые фрагменты беседы.
 
Часть 1
О группе «А» и футболе, Афганистане и «красной рыбе»
 
«На Северном Кавказе и в Закавказье бывал много раз. Без счёта», — вспоминает Александр Матовников. В должности полпреда в округе он работает с 26 июня 2018 года. До этого Матовников публичной фигурой не был: сказывалась специфика работы.
 
— Вы на Кавказе, можно сказать, не новичок. Помните, когда впервые попали сюда?

— В конце 1980-х годов. Регулярно летал в командировки с 1993-го. В ту пору в регионе была напряжённая обстановка. Шамиль Басаев захватывал вертолёты, мы противодействовали. С 1986 года я работал в группе «Альфа». Позже были две чеченские кампании… На Кавказе я провёл много времени.

— После военного училища вы сразу попали в «Альфу»?

— Заканчивал я Высшее пограничное военно-политическое ордена Октябрьской Революции Краснознамённое училище КГБ СССР имени Ворошилова. Сейчас это уже Голицынский пограничный институт. Должен заметить, что в группу «А» меня взяли по блату.
 
— Вы шутите?

— Говорю совершенно серьёзно! На последнем курсе погранучилища мой отец — тогда замначальника секретариата 7-го управления КГБ — попросил своего руководителя Евгения Расщепова, чтобы меня взяли в группу (как известно, «Альфа» относилась к этому управлению).

Евгений Михайлович дал добро. Мне о том судьбоносном разговоре ничего известно не было. Я надеялся, что отправлюсь служить на Тихий океан. Тогда все мои однокурсники мечтали об этом. Когда поступал в погранучилище, даже не думал, что со временем попаду в группу «А». Тогда о её существовании я даже не слышал.

В течение всего выпускного года шла негласная проверка: собирали мои характеристики, изучали психологическую устойчивость и физподготовку. Когда кончились занятия, меня пригласили на собеседование к легендарному командиру «Альфы» Геннадию Николаевичу Зайцеву. Он обрисовал, чем нам предстоит заниматься. В первую очередь — освобождать заложников. Термин «антитеррор» в те времена ещё не использовали.
 
После тестов Александр Матовников был зачислен в состав подразделения, распространяться о котором запрещалось. «Это был негласный штат», — говорит он и вспоминает, что звучным именем «Альфа» группу окрестили журналисты в 1991 году — спустя 27 лет после её создания.
 
В 7-м управлении, кроме отца Александра Матовникова, служил на руководящей должности его дядя Виктор. Совместная работа родственников в одном подразделении КГБ не приветствовалась, но для двадцатилетнего Александра сделали исключение. Этот кредит доверия он постарался оправдать.
 
— Дядя Витя, можно сказать, сгорел на работе. Сердце отказало, когда ему было 47 лет. А отец жив, давно в отставке, сейчас ему 81. Из управления его «ушли» после путча 1991-го. По сути за то, что выполнил инструкцию и уничтожил секретные документы, когда перед зданием КГБ бушевала толпа. Новое начальство его действия не одобрило, с тех пор отец на пенсии.
 
— Мы забежали в рассказе вперёд…

— Тогда — от печки. Родился на Большой Пироговке в Москве. Знаю даже окно операционной, где появился на свет. Первые месяцы семья жила в коммуналке с родителями отца. Дед по отцовской линии родом из Тамбовской губернии. Артиллерист на Великой Отечественной. После войны работал в магазине мясником, а бабушка занималась домашним хозяйством.
 
Когда мне было полгода, родители переехали на станцию Клязьма. Там второй мой дед — уже по маминой линии — построил дачу и полдома отдал нам. Кстати, и он был военным. В Гражданскую войну сражался в Туркестане, на фронте Великой Отечественной командовал дивизией, освобождал Брянск. В своё время ему даже был посвящён отдельный стенд в Музее революции.
 
В 1972-м отец получил небольшую двухкомнатную квартиру на углу Мосфильмовской улицы и Ломоносовского проспекта. Это сейчас район считается в Москве почти центром. А я помню, как на месте Мичуринского проспекта был пустырь, где нынче стоят посольства Швеции и Кореи — гуляли совхозные коровы.
 
Матовников учился в 194-й школе. В его классе были дети иностранных дипломатов. Успеваемость была хорошая, больше всего тяготел к гуманитарным предметам. В погранучилище Александр пошёл по примеру старшего брата своего друга Игоря. Перед выпуском из школы ребята ездили в Голицыно. «Мне понравилось. Решил поступать туда — и, как видите, не ошибся», — подмечает он.
 
— Вы почти 30 лет прослужили в «Альфе»…

— Именно в группе «А» были заложены основы моих жизненных принципов, взглядов, всего мировоззрения в целом. Что бы ни делал в жизни, я поступаю так, как когда-то меня научили там. Важно всё — от коммуникации с людьми до системы управления. Знаю, что многие из моих коллег по «Альфе», которые разошлись по структурам и ведомствам, работают так же.
 
Службу в группе я начал летом 1986-го, и уже в октябре на трёхмесячную стажировку нас отправили в Афганистан, чтобы закрепить навыки в условиях реальной войны. В группе «А» готовили по особой методике, подразделение ведь антитеррористическое. Учили обезвреживать диверсантов, освобождать заложников. Чтобы эффективно работать в ограниченном пространстве, надо быть командой. Знаете, что до сих пор профильный вид спорта при подготовке бойцов в «Альфе» — футбол? Тактика на поле проецируется на решение любой задачи. Один человек контролирует всю поляну, может вовремя открыться, подстраховать товарища или отдать пас. Другой возьмёт мяч у ворот и бежит вперёд, не глядя по сторонам.
 
— Таких из группы отчисляли?

— В отделении 33 человека. Их просто переводили, находя применение способностям каждого. Как пальцы на руке… Чтобы точно ударить, кулак должен быть плотно сжат и все пальцы — вместе. Помните, как в марте 1988-го самолёт из Иркутска захватила семья Овечкиных. Почему им удалось расстрелять заложников? Операцию проводило подразделение внутренних войск. Командование посчитало, что их бойцы справятся. Быстро проведут штурм и всех освободят. Но не с того конца зашли. На самом деле порядок жёстко определён: сначала спасти людей, потом нейтрализовать захватчиков.
 

— Вы начали рассказывать, как служили в Афганистане.

— В составе мотоманёвренной группы мы действовали на севере страны, возле границы с Таджикистаном и Туркменией. Под эгидой оперативных подразделений погранвойск выполняли специфические задачи в интересах госбезопасности: перехватывали караваны с оружием и наркотиками, встречали разведчиков. Командование обкатывало молодняк. Нам давали набраться опыта.
 
Условия в Афгане были суровые. Мне помогало, что я всегда много бегал, был спортивным и выносливым. Для пограничника это норма. Даже шутка есть: должен стрелять, как ковбой, и бежать, как его лошадь. Впервые я ощутил это на себе во время практики на четвёртом курсе училища. Нас направили в Нахичевань, где я был заместителем начальника заставы. Граница шла вдоль железной дороги, контрольно-следовая полоса начиналась за насыпью. В случае ЧП — вперёд по шпалам до следующей заставы. 10-20 километров туда, потом обратно.

Физической форме и навыкам бойцов уделяли особое внимание. Во время стажировки в Средней Азии я полностью освоил кавалерийскую подготовку. Могу вместе с лошадью выполнить команды «Равняйсь!» и «Смирно!». К скакунам у меня с той поры особое отношение, хоть серьёзным наездником я так и не стал.

В Афганистане лошадей не было. Передвигались пешком либо на броне или «вертушке». Вспоминаются иногда любопытные эпизоды. Например, как проснулся, а за ночь спальник завалило снегом. Или как пошёл первый раз в офицерскую столовую. Сказали, что в меню борщ и жареная картошка с красной рыбой. Думаю, надо же, как хорошо кормят! Оказалось, хохмачи местные так прозвали кильку в томате.
 
Ребята там были хорошие. Даже в походных условиях старались нам что-то вкусное приготовить. Основным блюдом была картошка с тушёнкой, сваренная в переносном ранцевом термосе на подогреве от паяльной лампы. Однажды на 30-летие одного из наших офицеров мы выменяли консервы на живого барана. Сделали фарш, замесили тесто и налепили пельменей. Шикарно отпраздновали!
Поездку в Афганистан Александр Матовников называет запоминающейся и полезной в практическом отношении. Спустя год по долгу службы он оказался в Вашингтоне. Во время первой поездки Михаила Горбачёва в США в 1987 году 9-е управление КГБ (преобразованное позднее в ФСО) привлекло «альфовцев» для усиления охраны главы государства.
 
Часть 2
Об Америке, службе в девяностые и штурме больницы Будённовска
 
— Вашингтон шокировал?

— Не то слово! Я вырос в Москве, но вид предрождественской столицы Штатов даже на меня произвёл сильное впечатление. К тому же, американцы шикарно нас приняли: заселили в пятизвёздочный отель, расставили в мини-барах джин, виски, водку. Мы бы и сами не стали пить, но командир перестраховался и приказал заменить спиртное на сок и минералку.
 
Десять дней до приезда президента СССР сотрудники группы отрабатывали маршруты. Побывали в Конгрессе, Белом доме, на базе Эндрюс. «Однажды по ошибке я чуть не вломился в Овальный кабинет», — рассказывает Александр Матовников. Просто свернул не в тот коридор и решил, что попал в комнату охраны. Его вовремя заметил сотрудник советского протокола и рекомендовал «покинуть помещение». По воспоминаниям Матовникова, бойцам выдали по 225 долларов командировочных. Отлучаться из отеля без разрешения старшего было запрещено, но он всё же смог скооперироваться с товарищем и выбраться в ближайший магазин. Взял без примерки куртку и модные варёные джинсы. В отеле выяснилось — малы. Пришлось менять. До отъезда в Москву Александр успел купить ещё и магнитофон: двухкассетный Nation.
 
— С американцами мы работали бок о бок. Группа антитеррора ехала первой в кортеже, за нами — машина президента. Автомобиль вёл местный парень, а мы размещались на заднем сидении вчетвером. В руках были кейсы, где находились складные автоматы и светошумовые гранаты.

— Вам удалось ещё раз побывать в Америке?

— Да, через год. И вновь с президентом. Сопровождали Горбачёва в Нью-Йорк. Он приехал выступить на Генассамблее Организации Объединённых наций. На этот раз принимающая сторона не оплачивала расходы, и поселили нас в постпредстве СССР при ООН. Там встретила до боли знакомая обстановка: жёлтые стены, характерные шторки на окнах, даже тараканы — и те были родные. Только огромные холодильники под потолок напоминали, что мы в Штатах.
 
Горбачёву пришлось сократить визит и вернуться в СССР из-за землетрясения в Спитаке. Самолёт президента посадили в Баку, поскольку в Ереване от подземных толчков пострадала взлётно-посадочная полоса аэропорта. Вместе с первым лицом на родину возвратился Александр Матовников. Он рассказал: когда в пострадавшие районы прибыла премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, бойцы «Альфы» были задействованы в обеспечении её безопасности.
 
С 1989 года на южных границах Союза один за другим вспыхивали конфликты на национальной почве. Матовников участвовал в решении задач, которые входили в компетенцию КГБ. Одного слуха о том, что в городе находятся спецподразделения, хватало, чтобы стабилизировать обстановку. Местное население тут же «отрезвлялось».
 
— Мы всегда реагировали предельно аккуратно, когда шла речь о мирных людях. Не было рек крови. Ни в Закавказье, ни в 1991-м во время ГКЧП.
 
— Рассматривался ли вариант штурма Белого дома, где находился Борис Ельцин?

— Да, на первом этапе он был в числе прочих. Как спецподразделение, мы изучали все возможные сценарии. Надеялись на лучшее, готовились к худшему. Руководство «Альфы» оценило тогда ситуацию и решило не участвовать, чтобы избежать возможных жертв. Нас собрали накануне 19 августа и перевели на казарменное положение. Бойцам раздали мультитоны — такие предшественники пейджера, куда поступали сигналы в виде цифр: 3 — позвони начальству, 7 — тревога учебная, 8 — боевая. Случайным знакомым говорили, что мы — врачи детской реанимации, а это такое спецсредство для вызова в больницу. По сути, были недалеки от истины: такие же приборы были у медиков института Склифосовского. Мы пользовались их системой.
 
Сигнал боевой тревоги застал меня, когда я был в Измайлово. За полтора часа обязан был явиться на службу. По дороге зашёл в храм, успел поставить свечку и поехал в часть. Работы в те дни было немало. Собирали информацию и анализировали ситуацию в городе, настроения жителей. Наблюдали, но не участвовали.

— А в октябре 1993-го?

— Изучали обстановку у Белого дома. Больше всего она напоминала театр абсурда: зеваки на крышах домов и мосту через реку смотрят, как из БТРов палят боевыми патронами, а из гостиницы «Мир» стреляют во всё, что шевелится.
 
Системного управления тогда не было в помине. Первая задача — наладить взаимодействие с другими подразделениями, которые работают рядом. Я тогда был замначальника отделения. Сначала зачищал «Мир», после — стадион «Пресня». Штаб тогда оборудовали в высотке на «Баррикадной». Пока разобрались — передовая группа уже была внутри Белого дома. Внутри было много людей, в том числе службисты. Стрелять на поражение мы не могли, хотя от нас требовали полной зачистки.
 
— Кто?
 
— Борис Ельцин. Он лично обозначил цель: «Покажите, что можете!». Сутки мы ждали решения руководства группы, а затем пошли в Белый дом — с белым флагом. Обеспечили свободный выход людей из здания, чтобы не было провокаций. Покинуть здание не смогли только организаторы. Их сразу доставили в «Лефортово». Остальных отпустили. Эти люди запутались, ошиблись. Но они не были врагами.
 
Я считаю, что миссию мы выполнили достойно. Погиб один из офицеров — Гена Сергеев. Многие до сих пор считают, что он стал жертвой провокации: хотели подвигнуть нас на активные действия. Пуля попала в спину. Кто стрелял — до сих пор неизвестно.
 
— Как отреагировал Ельцин на действия «Альфы» в Белом доме?

— Был очень недоволен. Приказал расформировать группу «А», а также «Вымпел», который входил в систему органов госбезопасности и работал с нами. Геннадий Николаевич Зайцев использовал много хитростей, чтобы до президента довели информацию в определенной тональности. Мол, нет уже той «Альфы», Борис Николаевич, забудьте о них. Так подразделение удалось сохранить. А «Вымпел» под именем «Вега» перевели в МВД.
 
Мы не то чтобы ослушались приказа. Специальные подразделения должны оценивать обстановку, руководствоваться трезвым расчётом, а не эмоциональным порывом. Торопиться нельзя. Нужна выдержка и холоднокровие. Это правило я усвоил чётко и на всю жизнь. Оно не раз помогало во время дальнейшей службы.
 
Постоянная работа Александра Матовникова на Северном Кавказе началась в 1994 году, во время первой чеченской кампании. Он вспоминает свои ощущения: «не было чувства, что боремся праведными методами за правое дело. Не было стройной системы командования. С бандитами, которых только загнали в горы, внезапно заключались перемирия». Зато в 1999 наоборот: сомнения исчезли, было чувство, что всё делается верно.
 
— Вы ведь участвовали в будённовских событиях летом 1995-го?

— Это было серьёзное испытание. Мы противостояли настоящему врагу. Басаев был нам известен по вертолётным захватам, но в Будённовске он показался во всей красе. Боевики действовали по военной науке: укрепились, оборудовали огневые точки, заминировали помещения и расставили канистры с бензином в палатах. Территорию вокруг больницы они разделили на сектора, каждый из которых простреливался. А больных и беременных использовали как живой щит.
 
В больнице было 1600 заложников. Женщины, дети… Тяжёлые воспоминания.

При штурме погиб мой заместитель Володя Соловов. Ещё шесть сотрудников «Альфы» были ранены. Мы хотели атаковать внезапно в пять часов утра, но Басаев захватил машину скорой помощи с рацией. Бандиты услышали, как прозвучала команда «всем медицинским бригадам быть наготове» и ждали нас. Передовая группа, которая заходила со стороны роддома, попала в «котёл». Володя и ещё двое ребят оказались под перекрёстным огнём. Они были от нас метрах в пяти, но мы три часа не могли их вытащить: из окон шла непрерывная стрельба. У басаевцев были особые бронебойные пули — металл прошивали, как бумагу. Если бы мы пошли за ребятами, остались бы там.
 
— Штурм больницы в итоге захлебнулся.

— Многие считают эту операцию провальной, но моё мнение — иное. Если сначала террористы отказывались идти на уступки, после решительных действий «Альфы» они согласились на условия переговорщиков. Басаев выпустил сначала детей и рожениц, затем и остальных заложников. То, что боевикам позволили уйти, было одним из пунктов соглашения.

— Был план, что колонну Басаева атакуют по дороге в Чечню?

— Их собирались накрыть, но это была уже не наша задача. Вертолёты со спецназом сопровождали колонну, но команду атаковать так и не получили.
 
Будённовск был одной из самых сложных для меня боевых операций. В 1996-м году мы блокировали банду Салмана Радуева в Первомайском. Там группу решили поберечь. Бойцы «Альфы» уже не шли в первом эшелоне: вперёд выдвинулись СОБР и спецподразделения ГРУ. После Хасавюрта было «перемирие». Затем началась вторая чеченская кампания, в которую «Альфа» включилась максимально активно. Операции проводили не только в Чечне, но и по всему Северному Кавказу.
 
 
Часть 3
Об отце и сыне Кадыровых, Сирии и здоровом образе жизни

— В 2000 году вас прикомандировали к Кадырову-старшему.

— Да, мы работали группами в селении Центорой. С июля жили под одной крышей с Ахматом-Хаджи и его семьёй. Наша главная задача состояла в том, чтобы выстроить для него систему безопасности. На него постоянно готовили покушения, засады. И фугасы закладывали, и обстрелы устраивали. Мы прорабатывали маршруты, придумывали разные отвлекающие внимание пустые кортежи и прочие манёвры. Часто ездили на обычной «Ниве» с тонированными стёклами — вообще без прикрытия. У водителя нашего была кличка Бен-Ладен. Спереди сидел он и начальник охраны, а сзади мы с Кадыровым-старшим.
 
Важная деталь: я посчитал нужным проверить людей в окружении Ахмата-Хаджи. Сделали списки, отдали на проверку в ФСБ. После этого мне дали позывной Чекист.
 
В Чечне мы узнали, почему иногда не обойтись без быстрой езды. Если на дороге через каждые 15 метров расставлены 152-миллиметровые фугасы, чтобы проскочить и уцелеть, нужно было разогнаться до 170 километров в час.
 
Рядом с отцом постоянно находился Рамзан Кадыров, а также Руслан Яхъяев (сейчас он руководит МЧС Чечни), Руслан Алханов (министр внутренних дел республики) и несколько доверенных бойцов. Группы сменялись раз в два месяца. «Альфа» долго работала в Чечне. Советников мы сняли только в 2013 году.

— Тем не менее, Ахмат Кадыров погиб.

— Теракт готовили заранее. Накануне 9 мая стадион проверили собаки, но не нашли взрывчатку. Она была под толщей бетона — даже собачий нос не взял её. Фугас оказался заложен в самое основание трибуны. Сделали это во время реконструкции.
 
В тот день меня не было в Грозном. Рядом с Ахматом-Хаджи были мои люди, двоих контузило. Позже я приехал на его могилу. И недавно побывал там…
 
— Какое впечатление производил на вас Кадыров-старший?

— Скромный в быту, немногословный, жёсткий в работе. Он мог не вымолвить ни слова, но в нём сразу чувствовался настоящий мудрый лидер. К нашим бойцам относился по-отечески.
 
Во время первой чеченской Кадыров объявил газават. Он считал, что Россия пришла в Чечню с недобрыми, захватническими целями. Но уже в 1999-м он решительно отверг предложения Басаева, обвинив боевика в провоцировании очередной войны. Нужно большое мужество, чтобы так сказать.

— На ваш взгляд, Рамзан Кадыров изменился за прошедшие годы?

— Да, и разительно! В 2004 году он был сыном своего отца. Сейчас — государственный муж, политик. Он сумел восстановить Грозный, хотя лет 15 назад в Чечне всерьёз рассуждали, не стоит ли перенести столицу республики. Многие думали, что город разрушен безвозвратно. Трудно сейчас осознать и то, что в 2000 году террорист мог в Минеральных Водах взять в заложники автобус с людьми. А ведь прошло только 18 лет.
 
— Трагедию в Беслане помнят.

— Во время событий сентября 2004-го мне было поручено руководить группой управления. Когда школу захватили, я был в Чечне и первым из группы «А» добрался на место. Там я создавал оперативный штаб, строил взаимодействие с местной милицией, военными, властями.

Страшно, когда гибнут дети. Но один факт неоспорим: значительную часть заложников удалось спасти. Хотя потери были велики.
 
Штурм планировали начать в 16 часов 3 сентября. Взрывы в спортзале были раньше. Подразделение «Альфы», которое должно было идти в спортзал, в тот момент находилось в 40 минутах езды от Беслана. Пока прибыли на место, школа уже полыхала. Планы менялись на ходу, а люди шли, по сути, на заклад. Все могли погибнуть.

— Танк стрелял по школе?

— Залп был в 22 часа. На тот момент внутри остались два боевика — засели в классе труда и не хотели сдаваться. По ним и ударили, чтобы не рисковать спецназом.
 
Александр Матовников рассказал: после захвата школы в Беслане во всех специальных подразделениях пересмотрели тактику ведения операций, принципы работы в закрытых помещениях, провели техническое переоснащение.
 
— Безумно жаль детей. Это рана, которая не заживает. Я ведь тоже отец: сын и две дочери.

— О вашей семье информации почти нет. Засекречена?

— Я и сам только недавно вышел из тени…

Старшую дочь зовут Аня. Окончила МГУ, факультет психологии, ей 24. С первой женой Ольгой расстались в 1996-м, сохранили нормальные отношения. В 2001-м познакомился со Светланой. В 2005-м мы поженились. Спустя год родилась дочь Саша, ещё через три — сын Лёша.

— За что вам дали Звезду Героя?

— За операцию в Сирии. Предыстория этой командировки началась в 2004 году, когда во время прилёта Владимира Путина в Чечню на могилу Ахмата-Хаджи Кадырова я познакомился с Алексеем Геннадьевичем Дюминым. Мы оба обеспечивали безопасность. Он отвечал за свой участок, я — за свой. Со временем отношения переросли в дружбу. В 2013 году он стал командиром Сил специальных операций России и пригласил меня работать его заместителем.
 
Мне было 48 лет тогда, и я думал закончить карьеру военного. Рассуждал, что если уйти в 50, останется достаточно лет активной жизни, чтобы найти себя в бизнесе или другой работе. Роль свадебного генерала мне не годится, сидеть долго в руководящем кресле я не хотел. Нужно понимать, на какой срок тебя наделили полномочиями. Когда впереди бесконечность, мотивация размывается.
 
Я взял месяц на раздумья и уехал в отпуск с женой. Вместе решили, что надо попробовать. До апреля 2015 года я работал под началом Дюмина. Затем его повысили до начальника Главного штаба Сухопутных войск, а я стал командиром Сил специальных операций.
 
Сирия стала зоной моей ответственности. Противник попался серьёзный — по боевитости, духовитости не слабее Басаева. Готовый принять смерть.
 
У Александра Матовникова было несколько командировок в Сирию. В ближневосточной стране он проводил от полугода до девяти месяцев. Сам уже не воевал, занимался командованием. Параллельно решал другие управленческие задачи: внедрял новую систему работы, формировал подразделения. В июне 2018 года Указом Президента Матовников был назначен полпредом на Северном Кавказе.
 

— Как проходила адаптация к гражданке после военных будней?

— Как будто пересел на кукурузник со сверхзвукового истребителя. В Силах специальных операций в моих руках были рычаги управления, я понимал стоящие передо мной задачи и видел механизмы их выполнения. На Кавказе всё иначе. Регион специфический — я знал об этом и раньше. Многонациональный и многоконфессиональный. С большой безработицей и низкими зарплатами.
 
Стал вникать, разбираться и понял: надо делать то же самое, что в «Альфе». В первую очередь налаживать командную работу. Свои лидеры есть в каждой республике. Полпред должен уравновешивать их интересы.
 
Сейчас я хочу лучше узнать и понять территорию. Побывать во всех 40 городских округах, в каждом из 104 муниципальных районов.
 
— Ваша семья тоже переехала?

— А как же иначе? Даже вопросов не было. Только вместе! Аня осталась в Москве, но она уже взрослая — работа, своя жизнь. А младшие дети с 1 сентября ходят в пятигорскую школу. Светлана оставила в столице небольшой бизнес — ателье по дизайну и пошиву штор. Теперь управляет им отсюда.

— 19 сентября вы отпраздновали свой 53-й день рождения в Пятигорске. Кто был в гостях?

— Приехали главы субъектов округа. Мы пообедали, побеседовали. Подарили они мне спортивный инвентарь. Очень оправданно, как я считаю. Стараюсь независимо от должности вести здоровый образ жизни. Каждое утро — десять километров. Как снег выпадет, поеду на лыжах кататься. Кстати, на них я встал в 1988 году именно здесь, в Домбае. Тогда открыли турбазу КГБ СССР «Теберда», и молодых сотрудников отправляли туда. В последние годы чаще катался на Красной Поляне. Сейчас думаю вернуться к истокам. Ведь на Эльбрусе у нас самая высокая в Европе канатка. Выше, чем в Альпах, — 3850 метров! С ноября по май катайся с удовольствием.
 
Недавно побывал на Терском конном заводе, думаю продолжить заниматься верховой ездой.

— Вам случайно чистокровного скакуна не подарили на день рождения?

— Лошадей у меня нет. И хоть я люблю конный спорт и даже семью пристрастил к нему, но, если честно, я не бог весть какой наездник. Одно знаю — спорт на Кавказе обязателен, иначе форму теряешь быстро. Застолья здесь долгие, еда вкусная и обильная…
 
Хотя это не самая главная проблема. Самоконтроль я не теряю. Опыт есть.
 
Как вы выразились, не новичок.
 
С Александром Матовниковым беседовал Андрей Ванденко для ТАСС
Фото: информационное агентство ТАСС
Адаптация текста — Дарья Полянкина
Губернатор Владимиров: «В здравоохранении Ставрополья ещё много работы» Владимир Владимиров дал большое интервью ведущим СМИ региона. Главная тема — развитие медицины в крае. Губернатор рассказал о болевых точках ставропольского здравоохранения, способах их решения и жарких спорах на Госсовете.
Как сделать Ставрополь мечтой перфекциониста Челябинский урбанист рассказал о преимуществах краевой столицы и о том, что ей мешает стать ещё лучше
Вода — превыше всего Как возрождается мелиорация на Ставрополье и какие урожаи она позволит выращивать
Новая жизнь старых вещей: куда сдать ненужное добро в Ставрополе Перебрали гардероб или обзавелись новой техникой? А может, ваш ребёнок перестал обращать внимание на игрушки или дома скопились старые покрывала и постельное бельё? Решение есть! Все эти вещи можно продать, пожертвовать нуждающимся, обменяться или сдать на переработку, получив пользу в виде скидки на покупки.
Детство под защитой: как устроена охрана детсадов Ставрополья По данным министерства образования и науки региона, сейчас на Ставрополье работают 835 частных и государственных детсадов. Их посещают более 130 тысяч малышей. Как обстоят дела с охраной ДОУ, узнала корреспондент информагентства «Победа26».
Как мы докатились до такого: ставропольские дороги стали почти что лучшими в России Почему наши трассы ровнее других, а эксперты не всегда правы.
К вам приедет доктор Медицина в отдалённых сёлах не всегда работает на полную катушку: некоторые заболевания не могут выявить сотрудники поселковых амбулаторий, и помочь могут только специалисты узкого профиля. На Ставрополье нашли решение этой проблемы: теперь в сёлах стала доступна высокотехнологичная помощь.
Вдохновенный ноябрь: что посетить на Ставрополье в последний месяц осени Мы выбрали самое интересное из календаря событийного туризма в Ставропольском крае. Сделайте пометки в своём расписании и приготовьтесь окунуться в искусство с головой.
Не дать загнать себя в ловушку Как показатель долговой нагрузки изменил кредитную политику банков.
Афера на миллион, или как банда украинцев обманывала ставропольцев Началось всё с чудо-таблетки, о которой тогда ещё 89-летний Фёдор Михайлович, житель Кисловодска, услышал по радио. Голос из динамиков обещал, что лекарство вмиг избавит от всех болезней. Пенсионер позвонил по продиктованному номеру и перевёл продавцам 5 тысяч рублей.
Без палева Можно ли сжигать мусор на своём участке?
Учитель, блогер и игрок КВН: история успеха молодого педагога из Невинномысска Профессия учителя на Ставрополье становится всё популярнее. По данным краевого министерства образования, из 33 тысяч педагогов больше 6 тысяч — молодые. В 2019 году штат образовательных организаций пополнили 400 специалистов.