сб, 28 янв.
19:49
Ставрополь
-1 °С, облачно
Эксклюзивы

«Кто тебе сказал, что Иисус Христос – бог наркоманов и алкоголиков?»

24 июля 2018, 13:17Статьи
Фото:

Как возвращаются к нормальной жизни те, кого мы привыкли считать обречёнными

– Я вообще во многих вещах не смущаюсь, не стесняюсь на улице с ребятами общаться, хотя есть все же ещё вещи, которые меня заставляют смущаться, но их уже не много. И вот как-то своему сыну старшему 17-летнему в присутствии бабушки задал один вопрос, а он аж засмущался, у него цвет лица поменялся, и я понял, что он чистый. Меня это обрадовало...
На улице дождь. Еду на такси. За рулём сидит человек лет сорока, может чуть за сорок, явно высокий, лысоватый, очень разговорчивый. Рассказывает про себя, свою жизнь, взгляды на неё. Обычно такие истории слушаются вполуха, но тут что-то зацепило.
– А что за вопрос был? – Развиваю тему.
– Да простой. Есть девушка или нет.
– Что значит чистый?
– От всего чистый.
– Чем вы занимаетесь помимо такси?
– Общаюсь с людьми на улице в любом городе, где нахожусь, подхожу к ним, разговариваю…
– О чем?
– Как правило о реабилитации, о наркотиках, что можно выйти из этого… Я сам бывший зависимый. Употреблял много лет, пока не пришёл к Богу.
– А разговоры с людьми, о которых говорили, это что-то вроде волонтёрства?
– Да, похоже.
– Помимо такси чем-то ещё зарабатываете?
– Пока только такси. Но вообще не брезгую ничем. Если, например, на стройке есть возможность, тоже работаю.
– Давно в такси работаете?
– Ну, уже месяцев 5-6.
– А до этого где работали?
– Да где только не работал. Но до того, как уверовал в Бога, я вообще мало работал, немного другой образ жизни был. Не хочу про него рассказывать, не буду, это не важно. Не хочу это афишировать. Но в финансах нужды не имел. Это было совсем другое время. Я просто расскажу, где я был и что для меня сделал Бог. Этого достаточно. Одну вещь я точно понял: на самом деле наркотики – это не физическая болезнь, это болезнь духовная. Есть такое выражение у людей употребляющих – «снаряд в голове». Мне в жизни довелось и отсидеть за употребление. Хотя сказали, что это не за употребление, а за хранение, но фактически это было за употребление. Нет же в России статьи за употребление, но как же употреблять, если не хранишь, если в руках держишь – уже хранишь.
Год пока сидел не употреблял, а когда вышел в этот же день принял наркотики. У меня в тюрьме сон восстановился, восстановилось здоровье, меня не «кумарило», не знаю, как правильно врачи заменяют это слово, но у меня такого не было, то есть я себя хорошо чувствовал. Но когда парень, который меня встречал по освобождению, спросил, какая программа: наркотики или девочки, и я, хоть у меня год не было женщины и год не было наркотиков, я выбрал наркотики. Это и говорит о том, что болезнь духовная.
– Мне всегда было интересно, почему люди начинают употреблять, особенно тяжёлые наркотики. К этому само тянет?
– Изначально мне не нравились наркотики. Но компания такая была, что это было якобы модно. Модно как? Во всех фильмах рекламировалось, подавалось это как что-то крутое. И я себя к наркоманам не причислял, скажу честно, занимался спортом, мне казалось, что всё нормально, и что вот мои знакомые и друзья они наркоманы, а я нет. Но на самом деле вокруг всё рушилось. Всё рушилось. Люди близкие от меня отходили… И потом в один прекрасный момент начал ловить себя на мысли, что и я тоже не могу оставить наркотики. Хотя изначально думал, что у меня воля сильная. Она проявлялась в других вещах, поэтому я и думал, что целостный, но пришла зависимость, и вот она показала, что я на самом деле зависим. Это всё, конечно, внесло большие коррективы в мой характер, в мою семейную жизнь. А потом пришло осознание, никогда не брошу, и вот тогда испугался. Реально испугался. Я хотел жить. На тот момент я употреблял уже лет 5.
Был момент, когда сидел в парке наблюдал, как семейная пара идёт: муж с женой, ребёнок, а у меня этого больше не было и вернуть было не вариант. Потом через какое-то время сидел в машине в центре города Ростова и мимо проходила моя бывшая супруга. Вот тогда я увидел, как она прекрасна на самом деле, а я постеснялся выйти. Потому что за то время, пока употреблял, деградировал. То есть я стоял на месте, а она «шла вперёд». И это было видно. И я просто не захотел выходить.
И вот когда такие мысли на тебя находят, ты начинаешь ещё больше колоться, чтобы войти в состояние эйфории. Ты не жалеешь себя. Нет. Что себя жалеть? Просто чтобы отвлечься от этих мыслей. Через какое-то время я услышал, что есть выход со всего этого. Я и до этого пробовал своими силами выйти с этого, но не получалось. И подумал, а что я теряю, поеду. Это был 2004-2005 год.
Честно говоря, в тот момент никакой веры не имел, но почти год, может чуть меньше, пробыл в реабилитационном центре. Конечно, на меня это сильно повлияло, но допустил ошибку и отошёл, будем называть своими именами, хотя может кому-то это будет не понятно, отошёл от Господа. И снова окунулся в эту атмосферу.
– То есть у вас два раза был срыв: после тюрьмы и после реабилитационного центра?
– Нет, один раз, потому что после тюрьмы я не был свободен от наркотиков. А почему так получилось? Поясню. Я просто не до конца пошёл, думал, что уже окреп, что всё узнал, что получил исцеление и духовное, и физическое, как мне казалось, поверил в себя, что я могу жить прежней жизнью, но без наркотиков. Но так не бывает. Если ты начинаешь реабилитацию, то ты её должен пройти до конца. В чём это проявляется? В перемене образа жизни, самое главное – стараться исполнять закон Божий. А я отпал и ещё лет 10 был в свободном полёте, скажем так. Но спасибо, Бог милостив, и я снова нашёл в себе силы вернуться в реабилитационный центр. Это был 2014 год 25 января, как сейчас помню. Это был мой последний день, когда я сделал инъекцию себе. И я уехал. Снова в реабилитационный центр. И вот сегодня уже 5-й год, как я не употребляю: ни наркотики, ни курю, не выпиваю.
– Сколько всего вы употребляли?
– Пятнадцать лет. Это тяжёлые наркотики. Не считая, что до этого, как я считал, «лёгких». Но самый первый наркотик для меня это была сигарета. Сигарета тоже наркотик.
– С чего всё началось? Как уберечь родных от наркотиков?
– От этого никто не застрахован. Вот вообще никто не застрахован. Я родился и воспитался, как принято говорить в обществе, в здоровой семье. И морально, и физически в здоровой семье. Просто так получилось. Сам я уроженец города Тбилиси, уехал в Ростов учиться, сам поступил в институт, учился в РИСе – Ростовский инженерно-строительный. Остался без покрова родителей. В каком плане? Мать с отцом они в Тбилиси были, а я в Ростове. И мир он тянул. Когда тебе 20 лет ты ещё многих вещей не понимаешь. Есть какие-то определённые принципы, которые ты не переступаешь, а это всё [наркотики] приходит незаметно. Я думал, что марихуана, это не наркотик, что наркотики это всё, что связано с инъекциями. А потом мы с компанией начали курить и нюхать более тяжёлый наркотик, но я даже не думал о том, что буду его колоть. Конечно, это был самообман, потому что на самом деле я уже был наркоман.
И пришёл тот день, когда я сделал эту инъекцию. Сделал почему? У меня был наглядный пример, человек сделал, ему тут же похорошело, я думал, дай тоже попробую. Со мной был ещё один парень, который тоже курил, мы так друг на друга посмотрели, дали друг другу такое негласное обещание, что это первый и последний раз. Но это был первый и далеко не последний раз. Это страшно, очень страшно. И мне страшно было, честно скажу, потому что я выхода не видел. Рушились отношения с родителями, с матерью, с отцом. Просто огромная любовь моего отца и моей матери покрывала мою немощь. Бессилие моего отца сводило его с ума. Он такой человек, который никогда не плакал, никогда слова «извини» не знал, такой, настоящий мужчина. Но я видел, как он плакал, когда видел, как я умираю. Медленно умираю. Единственный сын. Сейчас отца уже нет, мама ещё, слава Богу, жива.
Из-за наркотиков жена ушла. Сама воспитала сына старшего. И благодаря ей и Господу он на красный диплом закончил университет в Питере. Это не моя заслуга, это заслуга моей жены полностью. Я сейчас понимаю, что потерял. Но, спасибо Богу, он мне всё вернул, всё восстановил, особенно взаимоотношения со старшим и младшим сыном. Они знают, что я их отец, они имеют уважение ко мне, хотя по большому счёту я не заслуживаю их уважения, потому что в процессе их взросления я никакого участия не принимал. Как есть, так и говорю.
– Один раз вы сорвались. Как второй раз пришли?
– Первый раз я пришёл ещё не совсем осознанно. Где-то настояли родители, потом одну мою знакомую, которую я до этого знал, увидел её во Христе уже совсем другую, как у неё жизнь поменялась. Это всё меня подтолкнуло, чтобы самому попробовать. А вот во второй раз, уже спустя 10 лет, когда я вернулся, это было очень, очень осознанно.
– Как пришло это решение? Вы однажды проснулись и решили, что всё, надо ехать в реабилитационный центр.
– Немного не так. Ко мне постоянно обращались верующие ребята. Они знали меня, говорили, что, может, пора уже. Но я всё не решал для себя, что пора. Потому что я уже знал, куда я поеду, что это большой труд. Хочу сказать, что некоторые смотрят эти рассказы про реабилитацию, как на это всё, как будто через розовые очки, что вот, если ты придёшь в Богу, ты бросишь колоться, курить, пить и всё, что было разрушено, всё восстановится. Это неправильная подача. Всё зависит и от тебя тоже. Если ты делаешь хотя бы один осознанный шаг навстречу, если готов меняться, то поверь, Бог в долгу не остаётся. И всё происходит на самом деле по благодати. Я не заметил, как бросил курить, не заметил, как избавился от наркотиков. Мне однажды врач сказал, что, если я не брошу курить, у меня будет либо пропадение желудка, либо онкология. И я испугался, 10 дней с большим усилием не курил. Всего лишь 10 дней. Принимал барокамеры, мне вводили инъекции и как только мне стало лучше, и врач сказал, что состояние улучшилось я с таким удовольствием закурил. Но придя к Господу я даже не заметил, как эти привычки ушли. Но самая большая победа знаете, в чём? Это когда сердце, которое из-за образа жизни где-то закаменело, стало более мягкое, чистое, светлое, какие-то новые чувства появились, которых ты никогда не ощущал. Вот это очень дорого. Лично для меня.
Я не тот сын, который руку поднял бы на мать или который бы матерился в присутствии матери, но мой образ жизни её тоже убивал. Мама она как-то сказала такие слова: «Сынок, представь, когда я была беременная тобой и у меня болела голова я не позволяла себе даже анальгин выпить, чтобы на тебя не повлияло. А ты сейчас себя убиваешь». И потом она всё время за меня молилась. Это она меня вымолила. Так что я всем матерям советую им молиться и обращаться к Господу. Почему говорят, что материнская молитва самая сильная? Потому что она из сердца исходит. И Бог на такую молитву обязательно отвечает.
– А что входит в ваше волонтёрство?
– Я просто делюсь с людьми той информацией, которая мне в своё время помогла получить спасение. Эта информация о том, что реально есть выход. Если человек готов, если он хочет поменять свою жизнь, это возможно. Я живой пример. Для меня 5 лет не употреблять ничего – это огромный срок. Кто-то может сказать, что наркотики умеют ждать. Я вам скажу, в моём случае, наркотики буду ждать всю свою жизнь, потому что я свободен от них. Не потому что я такой сильный, а потому что Бог такой сильный.
И я на улице несколько раз встречал ребят, которые подбирали закладки. Подходил, не стеснялся, разговаривал с ними. Конечно, это не всегда приятные беседы. Хотя некоторые ребята и с удовольствием слушали, потому что они устали, очень сильно устали, и были рады что-то поменять в своей жизни, но просто не знали выход из положения. Никогда не занимайся нравоучением, просто предложи человеку спасение, предложи выход, не надо говорить, ему, например, что он негодяй.
До улиц я года два ходил по наркопритонам и там рассказывал ребятам о возможности спасения.
– И как вам это было? Тяжело или нет? Настолько сильная вера?
– Я уже говорил, всё, я свободен от этого, так что соблазна нет. В чём заключается свобода от несвободы. Вот я когда рассказывал, что год отсидел, я тогда не употреблял, просто потому что не было возможности. Свободы не было. Но когда ты получаешь свободу, ты получаешь право выбора и мой выбор падал на наркотики. А сегодня во мне этих вещей просто нет. И когда ты свободен от этого, ты можешь идти и делать то, что я делал. Если бы я не имел свободы и попал бы туда, то, поверьте мне, я ушёл бы ко дну.
– Скольких вы оттуда смогли вытащить?
– И я ездил по Черкесску, Владикавказу, Невинномысску, Пятигорску, Ростову, Шахтам, Ставрополю, честно говоря, сказано было многим и не только наркоманам и алкоголикам, потому что в спасении, на самом деле, многие нуждаются. И знаете, в чём ошибка людей, когда подходишь к ним, говоришь, об этом, о том, что есть Бог, есть спасение, что это очень важно… Они говорят: «Ну я же не наркоман, не алкоголик». А кто вам сказал, что Иисус Христос Бог наркоманов и алкоголиков? Зависимостей или «теснот» есть много разных. На моей памяти была женщина одна, у которой погибла дочка беременная и зять. И всё, для человека это трагедия была сильная, она сломалась. Просто сломалась, замкнулась. И я видел её после реабилитационного центра. Это был уже совсем другой человек. Бог её вернул к жизни.
– Сколько вы занимались волонтерским служением, вы же замечали, как изменился возраст наркоманов?
– Конечно. Дети колются. Не знаю, стало ли их больше, но не меньше – точно.
– Что делать, если заметили это или чтобы не допустить? Как понять, что человек употребляет?
– Я рецепт сказать не могу, но могу точно утверждать, родителям надо больше времени проводить со своими детьми. И если ты родитель, то пусть твои слова соответствуют твоим поступкам. Если ты говоришь сыну или дочери «не кури», а сам при этом куришь, они будут делать не то, о чём ты говоришь, а то, что ты делаешь.
– А если уже увидели, что в проблеме? Что делать? Ругать, пойти к специалистам, запереть в комнате?
– Запереть в комнате не поможет, ругать, я думаю, тоже. А реабилитация нужна не только медикаментозная, нужно постараться провести и социальную реабилитацию.
– Что нового вы для себя открыли, обратившись к вере?
– Отношение людей ко мне. Я был мирской человек, жил ценностями мира, воспринимал его, как все мирские воспринимают, и я был из той категории людей, которые пока не пощупают не поверят. И когда я пришёл и увидел со стороны людей доброе отношение, любовь, меня так это насторожило. Это было так непривычно. Потом только понял, что люди таковые и есть, и это благодаря Богу.
– Как проходит реабилитация, это длительный процесс?
– Обычно энное количество ребят живут в съёмном доме с отоплением, водой, канализацией, душевыми, комнатами, спальными местами, трёхразовым питанием, в общем, со всеми условиями. У них есть распорядок дня, в который входят какие-то мероприятия, в том числе спортивные и так далее. Почти во всех центрах есть баня. Там дружественная атмосфера всегда, бывают занятия с психологами. Желательно, там прожить минимум 6 месяцев, лучше год.
– Человек потом может жить самостоятельно? Его кто-то курирует? Рецидивы часто бывают?
– Кто-то уезжает домой, кто-то с такими же братьями живёт в городе, также работает, также ходит в церковь. Бывают, конечно, рецидивы.
– Вы как-то изменились за эти годы?
– Я стал мягче, стал на вещи смотреть реально, правильно. Вот чтобы было понятно. У меня есть мама, я её очень сильно люблю. Если бы, не дай Бог, в моей прошлой жизни мою маму кто-нибудь бы обидел, я бы ему голову бы отбил. И я думал, что это есть любовь. Но, есть «но». Оно заключается вот в чём, когда моя мама на моих глазах умирала, от того, что я кололся, где была моя любовь? А сегодня я люблю мою маму. По-настоящему. Сегодня она не проливает слёзы из-за меня, она спит нормально, у неё нет бессонных ночей, она не вздрагивает по ночам.
– А к людям изменилось отношение?
– Да, я всегда был добрым, у меня всегда было хорошее отношение, я всегда был в глубине мягкий. Тот образ жизни, которым я жил, наслоил свои какие-то вещи, но сама суть не поменялась. Просто это раскрылось сейчас.
– Что вы можете сказать о современных наркотиках, вы сталкивались с их последствиями?
– Сейчас очень страшные наркотики. Они всё разрушают – мозг, психику, здоровье. И мало того, моральный облик человека. Они под наркотиками так поступают, что им даже потом жить не хочется, стыдно на улицу выходить. И для меня сегодня всё равно, кто продаёт, и кто употребляет, я знаю, что и тот, и тот нуждаются в спасении. Даже в этом бог меня поменял. Потому что раньше для меня тот, кто продавал, был нехороший человек, «редиска», назовём его так, сейчас я понимаю, что он тоже в проблеме.
– Так как же всё-таки понять, что близкий употребляет наркотики?
– Это сразу видно. Человек уставший, вялый, он меняется характером, уединятся, может начать врать, мало есть. Особенно, если это проявляется постоянно. Конечно, надо больше внимания уделять детям.
– Что планируете делать в будущем?
– Как минимум, говорить о спасении, прославлять Бога и не стесняться того, кто меня спас. Ещё, даст Бог, женюсь и буду заниматься детьми, семьёй.
 
Дарья Куличенко.