«Галерея — это мой воздух, моя жизнь»: как Таисия Авдеева сохраняет наследие ставропольского художника Гречишкина

От филолога до хранителя

— Таисия Дмитриевна, вы руководите галереей почти 40 лет. За долгие годы не возникало ощущения, что она стала для вас своеобразной золотой клеткой?

— Боже упаси! Галерея — это моя жизнь, воздух, которым я дышу. Это моё детище. Здесь не высокооплачиваемая работа, но я не представляю себя вне этих стен.

 —  Как вы попали в эту среду?

— Благодаря знакомству с Борисом Альбертовичем Бендюком — основателем и первым директором краевого музея изобразительных искусств. Будучи 25-летней выпускницей филфака Ставропольского пединститута, я работала воспитателем одного из заводских общежитий краевого центра. И довольно часто приглашала туда Бориса Альбертовича, авторитетного искусствоведа, читать лекции. Он заметил мой интерес к искусству и привёл меня в мастерскую Гречишкина.

Павел Моисеевич показал мне свои картины, принял как потенциальную сотрудницу будущей галереи. Это было особое событие в моей жизни.

Перед тем, как заняться галереей, я проработала восемь месяцев экскурсоводом в краеведческом музее в окружении тёплого коллектива.

— Помните день, когда двери выставочного зала впервые открылись для посетителей?

— Да, 5 ноября 1987 года — волнующий день. Открытие галереи в провинциальном городе на основе дарственной коллекции на тот момент было настоящим ноу-хау. Среди гостей были известные ставропольские артисты, художники, писатели. Для меня, всю жизнь мечтавшей об искусстве, это выглядело настоящим чудом.

 — Какие эмоции вы и Павел Моисеевич испытывали в тот день? 

— С одной стороны, чувство невероятного счастья и ощущение, что сбылась мечта всей жизни. С другой — волнение перед неизвестностью в первые месяцы деятельности нового культурного пространства в Ставрополе. Павел Моисеевич к тому времени уже был известным в СССР мастером-пейзажистом. Знал многих VIP-персон — от Горбачёва до Индиры Ганди. Но ему приходилось сталкиваться с критикой и нападками. Его работы называли «фотографическими», а самого художника — самоучкой.

Сначала Гречишкин передал краеведческому музею 167 работ. По мере того, как галерея набирала обороты и получала признание горожан, коллекция регулярно пополнялась новыми картинами живописца. Сегодня их 500. В его пейзажах преобладают горы, степи, леса России, озеро Байкал. Гречишкин всегда подчёркивал, что он русский художник, чья основная тема — родная земля.

Подлинность как метод

— Вы долгие годы работали с Павлом Моисеевичем. Каким он был в повседневной жизни и в работе?

— Очень скромным человеком — это одна из самых ярких его черт. Мне с ним было легко. Галерея стала моим вторым домом, и Павел Моисеевич ценил такую самоотдачу. Понимал, как редко можно встретить человека, готового посвятить жизнь делу без каких-либо требований взамен. У нас получился настоящий дуэт двух понимающих друг друга людей.

 — В чём, на ваш взгляд, заключается магия его пейзажей?

— В их правдивости. Художник сам был продолжением того пейзажа, который писал. Он творил в одиночестве. Например, самостоятельно поднимался в горы на высоту 3 тыс. метров. Его сила — в работе на пленэре. Искренность его этюдов — вот, что по-настоящему ценится в творчестве Павла Моисеевича и восхищает искусствоведов.

— Заграничные поездки меняли его колорит и творческий почерк?

— В возрасте 50–60 лет Гречишкин посетил много стран. Это были турпоездки: творческих командировок тогда не было. Но Павел Моисеевич — не урбанист. Для творчества ему необходимы простор и воздух: поля, степи, горы, леса. Зарубежные поездки подтвердили эту особенность его художественного видения. 

 «Температура» места

— Как историческое пространство галереи влияет на восприятие пейзажной живописи? 

— Наше здание — памятник архитектуры, и его история создаёт особую атмосферу. Высокие сводчатые потолки и хорошая акустика добавляют пространству своеобразия, обогащая восприятие картин. Посетители и пейзажисты уже привыкли к этой уникальной «температуре» места. С другой стороны, здесь мало света и пространства для полотен, особенно для некоторых монументальных работ Гречишкина, достигающих трёх метров.

— В чём заключается главная уникальность этой галереи на фоне других музейных площадок Северного Кавказа? 

— Наверное, в особой ауре и камерности. В отличие от многих современных музеев, которые превратились в площадки для селфи, у нас люди приходят, чтобы побыть в тишине. Именно так любил работать и сам Павел Моисеевич. В залах звучит тихая музыка, есть аудиогид, нет лишней суеты. Такая простота и душевность стали визитной карточкой галереи. Зачастую к нам в свой обеденный перерыв заглядывают посетители, которым необходима эмоционально-духовная передышка.

— Как родилась идея объединить живопись с музыкой и другими видами искусства?

— Идея родилась из практики: все пейзажи Гречишкина создавались под музыку. В его мастерской стояла качественная японская аппаратура, а сам художник ценил классическую музыку — от Моцарта в исполнении Королевского оркестра до академического Омского русского народного хора. И, кстати, ещё со времен кватроченто (эпоха раннего Возрождения — прим. ред.) художники дружили с музыкантами. 

Всего спустя два месяца с момента открытия нашей галереи здесь выступали юные музыканты, воспитанники Елизаветы Георгиевны Копаевой. Позднее сюда из Мемориального дома-музея Лопатиных перевезли рояль, и концерты классической музыки стали регулярными. Здесь выступали Ольга Мещерякова, Богдан Милка, симфонический оркестр под руководством Юрия Сучкова и многие другие. 

Авангарду тут не место

— По какому принципу вы отбираете художников для временных экспозиций?

— Главное — чтобы их творчество резонировало с пейзажами Гречишкина. Разумеется, ню или кричащий авангард в этих стенах неуместны. Художников отбираю, исходя из эстетики, интеллекта и тематики их работ. Бывает, что для будущих экспозиций нам рекомендуют авторов, например, Марину Мурчич. Её выставки проходят у нас со стабильным успехом. Органично вписались в наше пространство работы Марины Черниговской, Светланы Стаценко.

 — Кого из художников Ставрополья вы видите продолжателями традиций реалистического пейзажа Павла Гречишкина?

— Есть художники российского масштаба, которых хорошо знают в Москве. Например, Олег Калайтанов и Наташа Литосова. Успешно развивают традиции пейзажной живописи местные авторы Игорь Хоронько, Александр Бабич, Николай Чубенко и другие. 

— Насколько охотно современная молодёжь идёт на контакт с академическим пространством?

— Молодёжь активно стремится к самореализации, но при этом в городе мало выставочных площадок. И молодые авторы охотно идут на контакт. И 14 лет назад участники Международного фестиваля пленэрной живописи «Гречишкинская весна» успешно представляли свои работы в нашей галерее.

Вообще в крае много талантливых художников. Ставрополье само по себе очень живописное, здесь пейзажи пишут чаще, чем портреты или батальные сцены.

Прийти за вдохновением

— Каковы личные вкусы искусствоведа Таисии Авдеевой? Какое направление или эпоха в мировой живописи, помимо русского реализма, восхищают вас больше всего?

— Очень люблю супрематизм Малевича — этот стиль вдохновлял, например, всемирно известного архитектора Заху Хадид. Восхищаюсь творчеством Альбрехта Дюрера: я неоднократно бывала в его музее в Нюрнберге. Ставлю Дюрера в один ряд с Рафаэлем — оба мастера, работавшие в эпоху кватроченто, для меня олицетворяют высочайшее искусство. 

— Если бы вам разрешили повесить в своей гостиной одну картину любого художника XX века — что это было бы?

— «Крестьяне» Малевича. 

— Есть ли у вас в залах галереи «особенная» картина Гречишкина, к которой вы подходите в сложные минуты, чтобы восстановить душевные силы? 

— Да, это «Ставропольский лес» 1957 года. Мой выбор удивлял Павла Моисеевича. Картина тёплая, а я человек осени: родилась в сентябре. Полотно висит при входе с момента открытия галереи. 

— Какие главные цели и масштабные проекты вы ставите перед собой и галереей на ближайшие годы? 

— Сохранить экспозицию, созданную Гречишкиным, — это наш приоритет. Сделать экспозицию ещё интереснее для посетителей. Необходимо привести в порядок второй этаж и отремонтировать крышу. Но если смотреть в перспективу, галерея должна переехать в новое место и превратиться в музей-усадьбу по примеру Лермонтовского музея в Пятигорске. Нужно расширить выставочное пространство, добавить библиотеку, музыкальный зал. Чтобы художники приходили сюда за вдохновением, а посетители могли погружаться в контекст эпохи и искусства.