Танец как разговор: бачата и сальса перестали быть экзотикой для Ставрополя

От «самоходки» до философии контакта

В танцевальной парной импровизации, по словам Елены, нет заученных схем, в которых можно ошибиться и сбиться с ритма. Каждый трек длиной в три минуты — это новый диалог между партнёрами.

«Это история, в которой у каждого своя роль. Мы не запоминаем движения. Партнёр должен знать, как подать импульс, а партнёрша — как его прочитать. Это эмоции искренние, открытые именно сейчас, в эту секунду, под эту музыку»,

— рассказывает основательница мастерской.

Елена занимается хореографией с детства. Исполняла и эстрадные, и русские народные танцы, а также фламенко, лезгинку, восточные танцы.

Переход к латиноамериканскому направлению оказался психологически непростым. Танцовщица, привыкшая к сольной хореографии и самодостаточности,  поначалу сопротивлялась необходимости следовать за партнёром.

«Меня какое-то время на соревнованиях по хастлу называли „самоходкой“, потому что я могла танцевать вообще отдельно от партнёра, нарушая все правила»,

— с улыбкой вспоминает спикер.

Годы практики и погружения в методику изменили её восприятие. Пришло понимание, что именно чёткое следование ролям — мужчина ведёт, женщина украшает танец — оказывает влияние на социальное поведение и внутреннюю гармонию.

Идея открыть собственную студию возникла не как бизнес-план, а как естественное желание перестать тратить время на разъезды между точками работы и создать единое культурное пространство.

Мужской вопрос и свадебная эстафета

Основная сложность на заре развития движения заключалась не в отсутствии интереса, а в преодолении внутренних барьеров. В обществе прочно бытовал стереотип, что танцы — занятие не для мужчин.

«Принято считать, что они ходят в спортзалы, качаются и, дай Бог, читают хорошие книжки. Но каждый уважающий себя гусар в прошлом обязан был уметь танцевать вальс и подавать себя в обществе»,

— проводит историческую параллель руководитель студии.

Сегодня ситуация меняется. В залы приходят мужчины, которые видят в танце не потерю маскулинности, а проявление силы, ответственности и лидерских качеств. Мотивы у всех разные: одни ищут новый досуг и круг общения, другие — способ отключиться от рабочей рутины и бесконечного информационного шума. Для многих это становится терапией.

«Когда мышечные зажимы уходят, уходит и психологическая зажатость. Человек неуверенный в себе — это сутулая спина и тяжёлая походка. Танцующий человек расправляет плечи и легче перемещается в пространстве», 

— объясняет Елена.

Интересно, что бачатерос (люди, которые исполняют бачату — Прим. ред.) могут танцевать нон-стоп на открытых площадках по шесть часов. 

Замечен и ещё один социальный феномен: в стенах студии создаются гармоничные пары. Более 15 из них уже поженились.

«Мы даже сбились со счёта. Причём дело доходило до того, что на свадьбе одних учеников делали предложение следующие пары. У нас своя свадебная эстафета»,

— признаётся основательница.

Ученики, создавшие семьи, продолжают танцевать, оставляя детей бабушкам ради вечерних выходов на паркет.

Будущее за танцами

За 13 лет ставропольское движение социальных танцев прошло путь от любительского увлечения до уровня, с которым можно выступать на федеральных и международных фестивалях.

«Наши ученики по своим навыкам соответствуют уровню столичных и зарубежных танцполов. У нас сформировался свой почерк и стиль. Нас знают, мы не провинциальное комьюнити», 

— с гордостью говорит Елена.

По её мнению, социальные танцы переросли формат простого хобби. Жизнь движения не ограничивается только поездками на фестивали. Участники собираются на общие мероприятия: походы в кинотеатры, прогулки в парке, пикники, поездки в горы.

«В наш век гаджетов и общения через экраны человек остро нуждается в тактильности. Мы танцуем и обмениваемся энергией. Самый частый вопрос, который я слышу от новичков: „Почему я не сделал этого раньше?“»,

— заключает собеседница «Победы26».