«Я была в Чечне, когда пошли двухсотые»: подполковник полиции помогает ветеранам СВО на Ставрополье

Мечтала спасать «афганцев»

Ирина Позднякова родилась в станице Расшеватской Новоалександровского округа. С детства мечтала стать военным врачом, но родители, трудившиеся в колхозе «Родина», решили, что дочери лучше быть учителем. Тем более дети её слушались, когда она в школе была пионервожатой.

Девушка окончила педагогическое училище в Светлограде, вышла там замуж. Работала сначала в школе, потом в детском саду. И все эти 10 лет мечтала сменить педагогику на службу в силовых структурах.

«Ещё в педучилище я думала, что когда окончу, поеду в Афганистан — вытаскивать наших мальчишек с поля боя. Но война закончилась, а желание носить погоны осталось. Однажды оно пересилило: я уволилась и пошла работать в полицию»,

— рассказывает Ирина.

В органах внутренних дел она отслужила больше 20 лет. Когда началась специальная военная операция, ставропольчанка была в командировке в Чечне. Стояла на посту в станице Ищёрской, недалеко от Гудермеса, где находится университет спецназа, который готовит бойцов перед отправкой на СВО.

«Потом пошли первые „двухсотые“, нас предупредили, что будут везти погибших ребят. Мы выходили и с тяжёлым сердцем провожали машины. И тогда я решила, что тоже должна поехать в зону СВО. Вернулась из командировки, отбыла свои положенные отпуска и написала рапорт на перевод в Херсонскую область»,

— говорит подполковник полиции.

Казачий ген

Ирину направили в Голопристанский район, где проходит линия боевого соприкосновения. Подруга, служившая в этот момент в более спокойном Геническом округе, призывала одуматься и отказаться.

«Конечно, я боялась, всё понимала, но отказаться не могла, не в моих это правилах»,

— объясняет собеседница.

Родители о её решении не знали, думали, что Ирина в командировке в Крыму. Муж, с которым она прожила 36 лет, с характером жены давно смирился и остановить не пытался. А взрослая дочь призналась, что мамой гордится.

«Она у меня тоже отважная барышня, шесть с половиной лет отработала бортпроводником и только четыре года назад уволилась — поберегла наши с папой сердца. Такая вот у нас семейка. Может быть, это гены. Дед у меня — казак»,

— улыбается женщина-полицейский.

Не знали российских законов

В Голопристанском районе Ирина Позднякова полгода возглавляла службу участковых, а потом ещё год — отдел по работе с личным составом.

Сначала подразделение МВД России базировалось в райцентре. Дважды на отдел внутренних дел падали бомбы. Первый раз это произошло днём, уже после развода, когда почти все разошлись выполнять поставленные задачи. 

«Один Hammer прилетел прямо в середину нашего временного отдела, как раз в мой кабинет и начальника, но нас там не было. Второй попал в кабинет ГАИ. Там тоже никого не было — в этот день проводилась какая-то операция на дороге. Слава Богу, обошлось без жертв. На месте оставались две девушки и оперативник. Они получили контузию. А второй раз попали в выходной день»,

— буднично рассказывает Ирина.

Когда здание разбомбили, отдел переехал в другой населённый пункт на берегу моря. После подрыва плотины Каховской ГЭС 6 июня 2023 туда эвакуировали жителей подтопленных территорий, в том числе Голой Пристани.

По словам стража порядка, на подконтрольной территории было мало краж, но много тяжких преступлений, таких как убийства. Раскрывать их было легко, потому что преступников с готовностью выдавали соседи.

В то же время в целом население не признавало российских законов.

«Там процветало кумовство. Люди заявляли: „А нам участковый разрешил хранить оружие без документов“ или „А нам инспектор разрешил без прав ездить“. Мы объясняли им, что незнание закона не освобождает от ответственности»,

— приводит примеры Ирина.

В отделе МВД был сильный кадровый голод. В штате вместо 138 человек работали 27. Приехавших из России поначалу были единицы, а местные плохо разбирались в законодательстве.

Но потом херсонские полицейские получили жилищные сертификаты и почти все уехали. Костяком стали сотрудники, приезжавшие из разных регионов России. 

«Мы все подружились. Там другие межличностные отношения. Нет ни подлости, ни подсиживания. Видимо, каждый понимает, что завтра у нас может и не быть.  Когда я уезжала в отпуск, очень сильно переживала за коллег, душа оставалась с ними. После того, как ушла на пенсию, наверное, месяца три страдала. Звонила туда девчатам несколько раз в день»,

 — делится подполковник полиции.

«Делаешь добро — и на душе радостно»

Подруга, вместе с которой Ирина поступила на службу в МВД и почти в одно время уволилась, не дала тосковать на пенсии. Повела в администрацию Петровского округа, а там увидели послужной список и тут же предложили должность социального координатора фонда «Защитники Отечества». И вот уже больше года Ирина Петровна помогает бойцам. Делает это с удовольствием и сожалеет только о том, что вместо непосредственной работы с людьми приходится всё больше заполнять бумаг.

«Но всё равно, когда ты что-то доброе и полезное сделаешь, на душе так радостно»,

— признаётся социальный координатор.

Главная задача фонда — помогать ветеранам, но если обращаются семьи погибших или пропавших без вести, с ними тоже работают. У них берут генетический материал для ДНК-тестов, составляют с ними розыскные карты, пишут обращения в Красный Крест, который занимается военнопленными, и уполномоченным по правам человека, имеющим доступ к базам госпиталей.

Родственники действующих участников СВО тоже приходят в фонд. Им, как правило, нужна помощь в оформлении выплат за государственные награды бойцов или ранения. Для этого надо собрать пакет документов, и координатор фонда объясняет, куда за ними обращаться.

«Если воинская часть дала неправильную справку, ищем контакты и связываемся, чтобы исправить ошибку. Не всегда это просто, потому что военных часто перебрасывают с места на место. Помогают связи с координаторами из других регионов. Мы познакомились, когда проходили обучение в Ростове-на-Дону»,

— уточняет собеседница.

Вернувшимся с СВО тоже приходится помогать устанавливать связь с воинскими частями, если там задерживают передачу личных дел. Из-за этого ветераны не могут сразу оформить пенсию. Особенно остро этот вопрос встаёт перед бойцами с инвалидностью, которым непросто найти работу.

«Недавно мы выезжали из-за документов ветерана в воинскую часть. Узнав, что мы из „Фонда защитников“, к нам отнеслись очень радушно. При нас все документы отправили»,

— рассказывает Ирина.

Помогают координаторы и с медицинскими проблемами. Если требуется операция по удалению осколков, пациент берёт направление в районной больнице, а потом координатор через замруководителя ставропольского филиала фонда по медицинскому сопровождению договаривается, чтобы участника СВО приняли вне очереди.

«Одному ветерану оперировали тазобедренный сустав. Другому поставили имплант в черепе. Мальчишка переживал перед госпитализацией, но, познакомившись с хирургом, согласился. Сейчас доволен, улыбается»,

— радуется за подопечного Ирина.

С колясками и протезами, по её словам, проблем нет. Из 59 ветеранов, которые обратились в фонд за сопровождением в Петровском округе, 18 — инвалиды, и все они обеспечены техническими средствами реабилитации.

Тяжёлые судьбы

Большинство ветеранов находят работу сами, но иногда и в этом требуется помощь фонда. Координаторы отправляют списки в минтруда, и службы занятости подыскивают вакансии. В Петровском округе так трудоустроены четыре бойца.

Многим после военного довольствия гражданские зарплаты кажутся маленькими. Двое подопечных Ирины Поздняковой в итоге решили вернуться в зону боевых действий.

У одного была очень сложная ситуация дома. Отец погиб в аварии ещё в 2016 году, а мама умерла в 2025 году. Дома остались два младших брата, один из которых — инвалид с детства. Военнослужащего вернули с СВО. Вот только жить оказалось негде — в квартире крыша текла, а стены были полуразрушенными. При этом в доме восемь квартир, и уговорить всех собственников сдать деньги на экспертизу, чтобы она признала жильё аварийным, не удалось. Перспектив получить новую квартиру не было. Мальчишкам ещё достался в наследство паевой земельный участок отца, но его предлагали выделить в пойме реки, где заниматься сельским хозяйством нельзя. В итоге боец пристроил братьев учиться, им дали общежитие. А ветеран снова отправился на службу по контракту.

Иногда фонд помогает отстоять справедливость в распределении выплат за погибших.

«Был такой случай: отец ушёл из семьи, когда сын был совсем маленьким, никакого участия в судьбе ребёнка не принимал, а только парень погиб на СВО, папа явился за деньгами. Мама пришла ко мне, мы подали иск о лишении его права на выплаты, и суд стал на нашу сторону»,

— рассказала социальный координатор.

Если за день чего-то удаётся добиться, это Ирину заряжает и окрыляет.

«Хотя, конечно, приходится вместе с подопечными и плакать, и переживать. Психологи нас учили не подпускать близко к сердцу чужую боль, подходить к каждому случаю с холодной головой. Но мне кажется, что это просто невозможно»,

— рассказывает социальный координатор.

К ней часто заходят поделиться горем родственники погибших. Ирина их утешает вместе с мамой одного из бойцов, пережившей потерю. Они советуют не замыкаться на своём горе и присоединяться к волонтёрским группам.

Ирина Позднякова сама не знает, долго ли выдержит на работе, которая требует столько душевных сил. Но полагает, что многолетняя закалка в виде службы в полиции поможет не выгореть.

Ранее губернатор Ставропольского края Владимир Владимиров напомнил, что фонду «Защитники Отечества» в апреле исполнилось три года и поблагодарил социальных координаторов ставропольского филиала за то, что постоянно держат связь с бойцами и их семьями, вникают в их проблемы и помогают.