«Неистовый Виссарион на Водах»: что привело Белинского на Ставрополье и что он увёз с Кавказа в столицу

«Кто этот мальчик?»

Виссарион Белинский родился 11 июня 1811 года (н.ст.) в Свеаборге, шведской крепости в окрестностях Хельсинки в первые годы существования Великого Княжества Финляндского в составе Российской империи. Эта территория отошла России по итогам Русско-шведской войны 1808-09 годов, которая велась за контроль над Финляндией.

Отец будущего критика окончил Санкт-Петербургскую медико-хирургическую академию и служил лекарем в одной из российских морских частей. Но вскоре по болезни уволился и вместе с семьёй переехал в город Чембар Пензенской губернии, где занял должность уездного доктора.

Россия в период расцвета таланта великого критика могла бы узнать его как Виссариона Трифонова — так звучала фамилия деда. Однако отец, рождённый в рязанском селе Белынь, по обычаю того времени, во время обучения в духовной семинарии, взял фамилию Белынский, которую позднее литературный критик изменил на более благозвучную — Белинский.

Как отмечает известный советский пушкиновед и лермонтовед, автор Лермонтовской энциклопедии Виктор Мануйлов, чья машинописная рукопись хранится в Госархиве Ставропольского края, по стечению обстоятельств Лермонтов и Белинский провели детство в нескольких километрах друг от друга: Миша рос у бабушки в селе Тарханы, а Виссарион в Чембаре. Их семьи даже были знакомы заочно.

От своего отца Белинский знал о самодурстве и издевательствах над крепостными помещика Мосолова, дальнего родственника Лермонтова. Те же истории доходили и до маленького Миши. Словом, они, даже не зная друге о друге, росли в одной среде, формировавшей их взгляды на жизнь. Правда, Виссариону приходилось труднее, о чём он позже сам вспоминал.

«Мать моя была охотница рыскать по кумушкам; я, грудной ребёнок, оставался с нянькою, нанятою девкою; чтоб я не беспокоил её своим криком, она меня душила и била. Отец меня терпеть не мог, ругал, унижал, придирался, бил нещадно и ругал площадно — вечная ему память. Я в семействе был чужой»,

— писал Белинский в 1840 году в письме к другу Василию Боткину.

В 1890-х годах в журнале для детей и юношества «Задушевное слово» описывается один случай из отрочества Белинского. Инспектор, проводивший проверку в Чембарском уездном училище, обратил внимание на «худенького и маленького мальчика лет 12, с необычно серьёзным лицом и умным лбом». На вопросы ревизора мальчик отвечал своими словами, прибавляя к ответам то, «чего даже не было в руководстве. «Кто этот мальчик?» — спросил инспектор. Узнав, как зовут подростка, ревизор потребовал из библиотеки свою книгу, поцеловал Белинского в лоб и подарил ученику издание, подписав: «Виссариону Белинскому за прекрасные успехи в учении от И. И. Лажечникова».

Это был писатель и драматург, герой Отечественной войны 1812 года, добровольцем ушедший на фронт и дошедший до Парижа, один из основоположников русского исторического романа, «русский Вальтер Скотт», как его называли современники, Иван Лажечников.

«Русские подпольные циклопы» и прачки 

По стечению обстоятельств Лермонтов и Белинский учились в Московском университете в одно время. Исследователи жизни и творчества великого русского поэта убеждены: Михаил Юрьевич наверняка слышал о Белинском, и именно поэтому дал такую фамилию одному из героев своего произведения «Странный человек», но о каких-либо их контактах в то время ничего не известно.

Поступали они в один из лучших вузов в разное время, но вот покинули его стены оба в 1832 году. Белинский за издание своей трагедии «Дмитрий Калинин», в которой резко критиковал крепостной строй России. Произведение было признано «безнравственным», а автора исключили из университета с формулировкой «по слабости здоровья и притом по ограниченности способностей». Лермонтов ушёл сам, но после конфликтов с профессорами. Напротив его фамилии в университетских документах появилась пометка: «Посоветовано уйти». Он покинул Москву и поступил в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в Санкт-Петербурге.

Белинский же перебивался небольшими заработками, снимая комнату в московской коммуналке, которая привела в ужас одного из его знакомых. По воспоминаниям Ивана Лажечникова, который навестил критика, Белинский жил в бельэтаже дома между Трубной и Петровкой.

«Внизу жили и работали кузнецы. Пробраться к нему надо было по грязной лестнице; рядом с его каморкой была прачешная, из которой бесперстанно неслись к нему испарения мокраго белья и вонючаго мыла. Каково было дышать этим воздухом, особенно ему, с слабой грудью! Каково было слышать за дверьми упоительную беседу прачек и под собою стукотню от молотов русских циклопов, если не подземных, то подпольных»,

— вспоминал Лажечников.

Несмотря на возможные пересечения жизненных путей в Пензенской губернии и в Москве, впервые Белинский и Лермонтов встретились в Пятигорске, куда корнет Нижегородского драгунского полка приехал из Тифлиса. На Кавказ Лермонтов был отправлен после публикации стихотворения «На смерть поэта», написанного после трагической дуэли Пушкина с Дантесом.

«Не раскусил Лермонтова»: встреча в Пятигорске

Белинский попал на Воды по рекомендации врачей. Заняв необходимые для путешествия средства, критик в мае 1837 года отправился в Пятигорск. Природа Кавказа произвела на него сильное впечатление. В письме публицисту и критику Константину Аксакову Белинский писал, что «от одной дороги, диеты, перемены места, раннего вставания чувствует себя несравненно лучше». Теперь ему стали более близкими и понятными произведения Пушкина и Лермонтова, связанные с Кавказом. 

«Смотрю на яркое небо, фантастические облака, на дикую и величественную природу Кавказа и радуюсь, сам не знаю чему. Даже у себя в комнате, чуть только луч солнца заиграет на стекле окна, улыбаюсь и радостно потираю руками», 

— делился Белинский впечатлениями с Василием Боткиным.

В послании своему другу детства и однокурснику Дмитрию Иванову Белинский описывал первые дни своего пребывания на Водах. 

«В Пятигорске довольно весело; зрелище гор очаровательно, особливо в ясный день, когда видны снеговые горы и между ними двуглавый Эльбрус, который я каждое ясное утро вижу из окна моей комнатки», 

— писал Белинский. 

За лето 1837 года Белинский принял 110 ванн в Пятигорске и 20 ванн в Железноводске. В это же время в Пятигорске на лечении находился Лермонтов. Поэт жил у родственников по линии бабушки. И часто встречал на Водах знакомых из столичных городов. Это были его одноклассники по школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров — Андрей Миклашевский, Гавриил Самсонов, Николай Мартынов, который позже убьёт поэта на дуэли. А ещё поэт встретил доктора Николая Майера — врача при штабе командующего Кавказской линией генерала Алексея Вельяминова. Этого медика Лермонтов позднее опишет в «Герое нашего времени» как доктора Вернера.

В Пятигорске на лечении в 1837 году находился поэт-переводчик Николай Сатин, с которым Лермонтов вместе учился в Московском университете и которого часто навещал на курорте.

Именно у Сатина произошла встреча великого русского поэта и гениального критика Виссариона Белинского. Во время первого знакомства между ними возник литературный спор. Как вспоминал позднее Сатин, в начале беседы они выяснили, что провели детство в одном Чембарском уезде. После от разговора «о разных пустячках» перешли к обсуждению серьёзных материй: творчеству Вольтера, которого в то время Белинский читал.

«Такой переход от пустого разговора к серьёзному разбудил юмор Лермонтова. На серьёзные мнения Белинского он начал отвечать разными шуточками; это явно сердило Белинского, который начал горячиться; горячность же Белинского более и более возбуждала юмор Лермонтова, который хохотал от души и сыпал разными шутками. "Да я вот что скажу вам о вашем Вольтере, — сказал он в заключение: если бы он явился теперь к нам в Чембары, то его ни в одном порядочном доме не взяли бы в гувернёры"»,

— рассказывал Николай Сатин.

После такого Белинский взял свою фуражку и покинул дом Сатина. А Лермонтов смеялся и называл критика «недоучившимся фанфароном, который, прочитал несколько страниц Вольтера, воображает, что проглотил всю премудрость».

А затем, продолжает Николай Сатин, в письме из Москвы Белинский делился с ним: «Поверь, что пошлость заразительна, и потому, пожалуйста, не пускай к себе таких пошляков, как Лермонтов». Литературоведы отмечают, что «пошляком» в те времена могли называть любителя эпатировать общество.

По прошествии времени Белинский не раз говорил, что тогда, в Пятигорске, он «не раскусил Лермонтова».

«Боже мой! Какой роскошный талант!»

Несмотря на первую личную встречу с конфликтным финалом, Белинский стал первым, кто в полной мере оценил дар Лермонтова, поставив его в один ряд с Пушкиным, как наследника в русской литературе, восхищаясь каждым новым творением молодого гения. 

«Стихотворение Лермонтова «Три пальмы» чудесно, божественно. Боже мой! Какой роскошный талант! Право, в нём таится что-то великое»,  

— восклицал критик в письме редактору-издателю «Отечественных записок» Андрею Краевскому. 

В письме писателю, публицисту, мыслителю Николаю Станкевичу в 1839 году Виссарион Белинский отмечал, что «на Руси явилось новое могучее дарование — Лермонтов».

«Каковы его „1 генваря“ и „Казачья колыбельная песенка“! Пиши мне о каждом стихотворении Лермонтова, иначе я не хочу с тобой знаться», 

— обращается Белинский к Василию Боткину. 

Когда поручик Лермонтов попал под арест за дуэль с сыном французского посланника де Баранта, Андрей Краевский вместе с Белинским посетил поэта в офицерской тюрьме в Санкт-Петербурге. По воспоминаниям современников, тогда критик провёл в беседе с поэтом с глазу на глаз часа четыре.

«Недавно был я у него в заточении и в первый раз поразговорился с ним от души. Глубокий и могучий дух! Как он верно смотрит на искусство, какой глубокий и чисто непосредственный вкус изящного. О, это будет русский поэт с Ивана Великого!»

— делился критик впечатлением от встречи со своим другом Василием Боткиным.

Тогда лишь малый круг лиц знал о решении снова отправить Лермонтова на Кавказ. Поэт ещё раз побывает в отпуске в Петербурге зимой-весной 1840–1841 годов, а затем вернётся в войска, и в июле на дуэли у подножья Машука погибнет от пули Николая Мартынова.

Виссарион Белинский переживёт Лермонтова ненадолго и покинет этот мир в 1848 году в 37 лет. Вылечить его от туберкулёза не смогут ни врачи с модных европейских курортов, ни отечественные специалисты. Но очарование гением Лермонтова останется с ним до последних дней жизни.