«Ужасный свист бомб»: ставропольчанка поделилась воспоминаниями о детстве в блокадном Ленинграде

«Из семьи богатеев»

Элитта Владимировна Сурикова родилась в августе 1935 года в Астраханской области в семье рабочих. Впрочем, её отец стал первым представителем класса трудящихся в известной на Волге династии Суриковых. Прадед Андрей занимался садоводством и мелиорацией, разбив в условиях полупустыни огромный сад, протянувшийся на два километра в длину. А дед по отцовской линии был солепромышленником. Отец мамы, Фёдор Ермолин, в свою очередь, перевозил соль. Семьи жили рядом, общались, строили бизнес. Дети были знакомы с ранней юности, а после революции, в конце 1920-х годов Владимир Суриков и Анна Ермолина сыграли свадьбу.

К 1930 году семья перебралась в Сталинград. Владимир начал было осваивать производство и ремонт автомобилей, но через пару лет «доброжелатели» сообщили «куда следует» о том, что Суриков — «из семьи богатеев». Пришлось переехать на Ставрополье, где жил один из братьев Владимира.

Талантливый автомеханик работал сначала в Будённовском районе, затем в одном из крупных гаражей краевого центра. «Неправильная» биография вскоре вновь заставила его искать место работы. В мае 1941 года семья отправилась в гости к другому брату Владимира — в Ленинград.

Там с работой тоже было напряжённо. Взрослые решили оставить среднюю дочь — Элитту — на лето в семье дяди в Северной столице, а сами снова пустились в дорогу.

«Это было как извержение вулкана»

Элитта Владимировна хранит память о мирном начале лета 1941 года в Ленинграде.

«В июне было тепло, никто ничего не боялся. Меня сразу определили в детский сад на улице Зверинской, недалеко от зоосада. Всё прекрасно было в жизни. Мы в зоосад ходили гулять»,

— рассказывает ставропольчанка.

В июле и августе начались авианалёты вражеской авиации, а в сентябре Ленинград стала обстреливать артиллерия противника. Город был взят в кольцо блокады. 8 сентября враги сожгли Бадаевские склады с продовольствием. Элитта Владимировна запомнила это событие на всю жизнь.

«Когда горел Бадаевский склад, поднимался чёрный дым. Горели сахар, мука, подсолнечное масло. Дым, наверное, издалека был виден. Это было похоже на извержение вулкана. А ведь люди тогда без холодильников жили и без запасов. И огородов по шесть соток, как сейчас, не было»,

— говорит Элитта Сурикова.

В городе начался голод.  Ещё летом 1941 года там ввели карточки, а в ноябре нормы выдаваемого по ним продовольствия сократили. Рабочим полагалось по 250 граммов хлеба в день, служащим, иждивенцам и детям — по 125 граммов. Хлеб состоял из ржаной обойной муки с добавлением мучной пыли, солода, часто растительных заменителей — измельчённой сосновой коры, ветвей берёз, семян разных трав.

«Был он, конечно, ужасный, но мы всё равно радовались хлебу. Когда открылась Дорога жизни, начало поступать продовольствие, мука, крупа. Это всё стало отражаться на еде, немного полегчало»,

— вспоминает блокадница.

Дорога жизни пролегала по суше, а затем по Ладожскому озеру. Зимой была организована отправка грузов в осаждённый город по льду. За всё время работы трассы, с сентября 1941 по март 1943 года, в Ленинград доставили более 1,615 млн тонн грузов, из города эвакуировали около 1,376 млн человек.

Детский сад, в который ходила маленькая Элитта, начали эвакуировать, но на Большую землю была отправлена только одна группа, и девочка в неё не попала. Дядю к тому времени мобилизовали, позднее он погиб на фронте. А тётя устроилась фармацевтом в военный госпиталь. Медикам были положены повышенные продовольственные пайки, и это помогло всей семье выжить.

По воспоминаниям блокадницы, ту часть Ленинграда, где был расположен их дом, недалеко от Пискарёвского кладбища, обстреливали и бомбили меньше, чем южные районы. И всё же детские воспоминания об ужасе вражеских налётов не оставляют ставропольчанку по сей день.

«Страшно. Вот этот свист, когда бомба летит, это звук ужасный. Когда смотрю, как на Донбассе люди живут в таких условиях, мне кажется, их даже сильнее обстреливают, чем нас тогда. Ведь там сейчас осталось маломобильное население. Они никуда не могут уехать»,

— вздыхает Элитта Сурикова, мысленно возвращаясь в свой непокорённый Ленинград.

В хорошую погоду, продолжает ставропольчанка, на полях ближайшего к городу на Неве совхоза «Ручьи» можно было отыскать после уборки урожая какие-то остатки овощей. 

«Старшие ездили в сельскую местность и меняли одежду и обувь на еду», 

— делится пенсионерка.

Люди, по её словам, погибали не только от голода, но и от холода и связанных с ним болезней.

«Когда наступили холода, самые активные дети стали болеть. Они у нас бегали в поисках дровишек, щепок для буржуйки, корнеплоды искали, иногда и съедали не то, что нужно. И самое главное, конечно, они заболевали от холода. Воспаление лёгких схватил — и через неделю смерть. Тогда никакого пенициллина ещё не было»,

— рассказывает Элитта Сурикова.

В многодетной соседской семье от голода и холода один за другим умерли четыре мальчика.

«Даже вспоминать не хочется. В какой-то момент наступила апатия. Пришли, посмотрели: ну вот, ещё один умер. А они ведь были все чуть постарше меня», 

— говорит жительница блокадного Ленинграда.

«Кастрюльное веселье» и Победа

Элитта Владимировна хорошо помнит, как встретили ленинградцы весть о прорыве блокады. Радовались все от мала до велика. В Москве прогремели залпы салюта. А в Ленинграде дети устроили «кастрюльное веселье»: били вместо барабанов во всё, что могло греметь.

«Прорыв — это самое главное. Потому что в город стала поступать еда, люди смогли выезжать и приезжать»,

— рассказывает блокадница.

А через год, в день полного снятия блокады Ленинграда, Северная столица салютовала бойцам Красной армии. 324 орудия сделали 24 залпа.

Вскоре родные забрали Элитту на Ставрополье. Здесь она встретила День Победы.

«Это был такой праздник! Всенародный и шумный. Все люди друг друга поздравляли, обнимались, плакали. А потом стали возвращаться с фронта мужчины, и наш отец домой вернулся»,

— вспоминает Элитта Владимировна.

Владимир Фёдорович не был на передовой. Его опыту автомеханика нашли другое применение. Вначале он в Иране ремонтировал автомобильную технику, которая поступала в СССР по лендлизу и участвовала в боевых действиях. А затем его отправили в Челябинскую область приводить в порядок машины для фронта на одном из военных заводов.

Элитта Владимировна вернулась в Ленинград. После школы решила стать фтизиатром. Она сама перенесла тяжёлую форму туберкулёза и всю свою профессиональную деятельность посвятила борьбе с этой болезнью. А к пенсии переехала жить на Ставрополье, поближе к сестре, Идиллии Владимировне Дедусенко, известной ставропольской журналистке и писательнице.

Сейчас Элитте Владимировне 91 год. Она следит за новостями Ставрополья и России. Долгое время возглавляла совет многоквартирного дома, а сейчас посвящает свободное время воспитанию правнуков. Общается с блокадниками. Правда, их с каждым годом становится меньше. В списке городского совета ветеранов полумиллионного Ставрополя таких осталось всего 11 человек.