Поиск древностей под шашлык: ставрополец благодаря своему хобби сохранил 600 млн лет истории Земли и открыл музей

Чувствовал себя Ларой Крофт

По словам Михаила, его интерес к поиску древностей возник в детстве. Он вместе с двумя братьями-близнецами рос в семье, где свободное время часто проводили на природе — в горах и ущельях Северного Кавказа. Именно эти вылазки и стали отправной точкой будущего увлечения.

В первые годы речь шла, скорее, о мальчишеском азарте, чем об осознанном научном интересе. Братья исследовали старые захоронения в ущельях, находили предметы, оставшиеся от аланской культуры, казачьи реликвии, следы времён Великой Отечественной войны, включая гильзы и остатки оружия. Те находки, которые можно было забирать, привозили домой и хранили как трофеи.

«Иногда чувствовали себя, как Лара Крофт. Нам очень нравилось бегать на природе и находить всё новые и новые артефакты»,

— поделился Михаил.

Но долго эта коллекция не просуществовала. По словам Шерстюкова, его мать, не разделявшая энтузиазма сыновей по поводу хранения ржавых находок в доме, в какой-то момент избавилась от собранного.

Именно это, по словам Михаила, стало своеобразной точкой перелома. Братья осознали, что артефакты, связанные с историей, требуют особого обращения, регламентированы законом и не предназначены для домашнего хранения. Чуть позже их интерес сместился в сторону находок иного рода — камней, окаменелостей и минералов, которые, в отличие от археологических предметов, можно было на законных основаниях собирать с поверхности и хранить в личной коллекции без каких-либо ограничений.

С этого момента и начался его с братьями путь в геологию и палеонтологию. Теперь вместо старых захоронений братья исследовали скальные обнажения, песчаные карьеры и русла рек в поисках ракушек, зубов древних акул и отпечатков растений. Увлечение, начавшееся с детского азарта искателей сокровищ, со временем переросло в системное занятие, которое спустя десятилетия легло в основу полноценной музейной коллекции, а затем — и геологического музея СКФУ в Ставрополе.

Страсть длиной в жизнь

При всей любви к палеонтологии образование Михаил получил совсем в другой сфере. Он закончил факультет промышленного и гражданского строительства по специальности «инженер-строитель» Ростовской академии строительства (ныне — Донской государственный технический университет). Выбор профессии, по его словам, был связан с востребованностью строительных специальностей во время его молодости.

После окончания вуза Шерстюков несколько лет работал по специальности, а конкретно — строил автомобильные дороги. Но наступили 1990-е годы, и Михаил перешёл в коммерцию. Руководил филиалом компании по продаже обуви.

Но геология и палеонтология так оставались для него главными увлечениями. Шерстюков вместе с братьями-близнецами регулярно выезжал в экспедиции по Северному Кавказу, Ростовской области и Сибири. Из поездок он привозил образцы и формировал личную коллекцию.

Супруга Михаила никогда не возражала против полевых выездов и даже иногда сопровождала мужа и его братьев в поездках, хотя сама предпочитала отдых у воды, пока остальные искали окаменелости.

«Жена могла сидеть на берегу речки и любоваться видами, а мы с братьями долбили молотками местные породы в поисках окаменелостей»,

— поделился специалист.

Многие находки, по его словам, делались именно во время вот таких обычных семейных выездов на природу с шашлыками. Так что поиск окаменелостей совмещался с отдыхом. А собранные образцы он теперь хранил не в квартире, а в гараже, подвалах и на паркинге.

Уйдя на пенсию, Михаил решил устроиться в Северо-Кавказский федеральный университет. Сейчас он заведует учебно-лабораторным комплексом факультета нефтегазовой инженерии. А находок у него оказалось так много, что под его руководством на базе факультета создали геологический музей, объединивший многолетнюю личную коллекцию специалиста с учебными и научными задачами вуза.

Кисловодский динозавр

Несмотря на то, что коллекция начиналась как любительская, коллектив музея уже наладил профессиональные связи с научными институтами в разных городах России.

«Мы работаем на официальной основе — у нас есть научные публикации в журналах, мы сотрудничаем с институтами в Москве, Ленинграде, Томске и Новосибирске»,

— отметил Шерстюков.

По его словам, совместные экспедиции с коллегами из Томского политехнического института стали особенно продуктивными. Стороны не просто обменивались образцами, но и готовили совместные научные статьи, а один из томских исследователей защитил диссертацию на основе данных, собранных в ходе экспедиций по Карачаево-Черкесии. Это сотрудничество, по словам специалиста, подчёркивает, что любительское в прошлом увлечение переросло в полноценное направление прикладных геологических исследований, востребованное за пределами региона.

Сегодня в музее выставлено около 1,5 тыс. экспонатов. Самый древний экспонат коллекции — отпечаток древней  раковины брахиоподы возрастом почти полмиллиарда лет. Он сохранился благодаря мелкодисперсному известняку, который аккуратно «упаковал» хрупкий организм. Ещё в музее есть зубы древних акул, кости мамонтов и бизонов, найдены преимущественно в Ростовской области, в районе реки Дон, которая в древности была частью моря.

Одна из ключевых находок музея — отпечатки следов задних лап игуанодона, обнаруженные в 1967 году механизатором Кисловодского водоканала. Возраст находки оценивается в 120 млн лет.

«Если бы мы оказались в Кисловодске 120 млн лет назад, то увидели бы его. В высоту этот динозавр составлял по примерным оценкам учёных 6 м, а вес был около 5 тонн. То, что эти следы так хорошо сохранились — редкость. Чтобы так получилось, порода должна была быть достаточно мягкой для отпечатка, а потом должна была затвердеть и сохраниться под слоем осадков на миллионы лет»,

— рассказал Михаил Шерстюков.

При изучении плиты учёные нашли раковины, по ним удалось установить, что этот игуанодон жил в меловой период. В научных кругах до сих пор идут споры, ходили ли эти динозавры на четырёх или на двух лапах. Найденные отпечатки пока что больше подтверждают вторую теорию.

Также в коллекции музея есть окаменелые растения каменноугольного периода — лепидодендроны, плауновидные деревья и древние папоротники возрастом сотни миллионов лет, у которых сохранились характерные «орешки» — споровые органы. Часть этих образцов собрана на терриконах угольных шахт Ростовской области, где порода, не содержащая угля, выбрасывается на поверхность при добыче и доступна для сбора без спуска под землю.

Определяющие ископаемые

Отдельная категория экспонатов в музее, так называемые руководящие — определяющие — ископаемые, позволяющие точно датировать породу без радиоизотопного анализа аммониты вида Паркинсония и другие. Это точный индикатор юрского периода, Байосского яруса. Т. е. если какое-то животное находят в слоях, где есть эти аммониты, то датировка находки сразу становится понятной. Эти моллюски существовали на протяжении 400 млн лет. Они тоже используются как надёжный временной «гвоздь» в геологической шкале.

Самому же Шерстюкову очень нравятся белемниты — вымершие головоногие моллюски, предки современных кальмаров.

«Мне очень нравится сложное внутреннее устройство этих организмов. У них есть система камер — фрагмокон, — разделённых тонкими мембранами и соединённых каналом-сифоном. Эта система позволяла животному регулировать заполнение камер газом или водой и погружаться либо всплывать подобно подводной лодке»,

— рассказал Михаил.

Отдельное место в экспозиции занимают копролиты — окаменевшие экскременты древних животных, в том числе динозавров. По ним специалисты могут восстановить размер организма, его рацион и место в пищевой цепи. Сам Шерстюков в шутку называет их «топчиком» музейной экспозиции.

Слишком молодой

По словам Шерстюкова Ставропольский край небогат палеонтологическими находками из-за относительно молодого возраста поверхностных пород. Исключение составляет Кисловодск, где можно встретить меловые и юрские отложения.

Гораздо больше возможностей в плане находок, по его словам, открывают соседние регионы — Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Краснодарский край и Адыгея, где можно найти практически любые окаменелости в любом количестве. Отдельно он выделил ещё Ростовскую область, где в прошлом было море. Именно поэтому там находят множество костей мамонтов, носорогов и быков: организмы, попавшие в воду, сохраняются значительно лучше, чем на суше.

Также в КЧР в прошлом году воспитанники кадетского училища на берегу реки нашли череп древнего дельфина.

«Его отдали на исследование, и я написал доклад по этой находке»,

— рассказал специалист.

Для датировки находки к работе подключался и специалист из палеонтологического института Москвы, который приезжал в СКФУ. По итогам исследования была подготовлена отдельная научная работа, а участие в проекте, по словам Шерстюкова, приняли и сами школьники, и их педагог, детально задокументировавшие процесс обнаружения.

Копия древнего сосуда

Хотя палеонтология — раздел геологии, а не археологии, сотрудники музея по просьбе краевого краеведческого музея исследовали материалы знаменитого Татарского городища. Они изучили образцы глины и керамики, а также строительный камень со стен и фундамента памятника.

«Мы доказали, что камни, из которых построено Татарское городище, брали прямо на месте. А в глину для посуды древние жители добавляли толчёный ракушечник — ту же породу, что использовали при строительстве. Температура обжига керамики не превышала 700°C. Чтобы это подтвердить, мы заказали у гончаров такой же сосуд, какой нашли на городище, из таких же материалов и используя ту же технологию. Получилось один в один»,

— рассказал собеседник.

Говоря о судьбе музея, Шерстюков подчеркнул, что весь собранный материал передан в некоммерческое пользование и фактически уже не принадлежит ему лично — экспонаты останутся в учебном заведении и будут доступны следующим поколениям студентов и преподавателей.

«Это уже не моё — оно останется здесь навсегда»,

— отметил специалист.

По его словам, именно такой подход позволяет музею сохранять статус открытой образовательной площадки. Сюда может прийти любой человек — от школьника до иностранной делегации, а собранные экспонаты продолжат работать на науку и образование даже после того, как закончится личный интерес их собирателя.

Напомним, что летом в нацпарке Кисловодска исследователи впервые нашли окаменелые следы динозавра из группы орнитопод мелового периода.