Нужны регистрация и коммуникация: как защитить пчёл Ставрополья от потрав

Выжили только слабые

Массовая гибель пчёл в Ипатовском округе произошла на домашних пасеках. Пчёлы полетели на рапсовое поле в нескольких километрах от дома, вернулись и замертво посыпались на дно ульев и перед ними. У одного из пчеловодов, Виктора Мищенко, пострадало 25 пчелиных семей.

«Те семьи, что были послабее и на рапс не ходили, более-менее выжили, а сильные все погибли. В общей сложности мы насчитали в округе свыше 400 погибших пчелосемей. Ущерб — на миллионы. Одна пчелосемья на тот момент стоила около 25 тыс. рублей, если считать по рамкам расплода. Плюс я не получил мёд. С нормальной зимовалой семьи я обычно беру около 20 кг. Майский мед стоит 1 000 руб/кг»,

— привёл свои расчёты пасечник.

Рапсовое поле принадлежит сельскохозяйственному кооперативу, который, по словам Виктора Мищенко, предложил требовать возмещения ущерба через суд. Но это, по мнению пострадавших, сложно, особенно для 80-летних пчеловодов, и малоперспективно.

Оповещали в «Максе»

После того, как пасечники обратились на прямую линию губернатора, он поручил создать комиссию, в которую вошли представители минсельхоза края.

«Мы обратились в Россельхознадзор, который контролирует применение всех химических веществ, но он ещё не вынес свой вердикт. Крупное хозяйство рядом с пострадавшими пасеками порядок действий соблюдало: дало объявление в газете и в мессенджере „Макс“»,

— рассказал «Победе26» министр Константин Ишков.

По его словам, раньше пасечников уведомляли об обработках в мессенджере WhatsApp (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещённой в России). Так как доступ к нему ограничен, в начале 2026 года были созданы группы в «Максе». Однако никто из пострадавших в них не вступил.

Фермер из Изобильненского района Василий Лопатин считает, что владельцы пасек сами должны проявлять инициативу и выходить на связь с аграриями, на полях которых пчёлы собирают мёд. Объявления в газетах малоэффективны, тем более что обработки невозможно проводить по заранее установленному графику, их часто приходится сдвигать в зависимости от погоды, развития болезней, появления вредителей. Нужна прямая коммуникация пчеловодов и земледельцев по телефону.

«Если у тебя пчёлы летают или коровы ходят на чужие поля, то ты должен понимать риски. Пчела может и за 10 км улететь. У меня, допустим, поле в 8 км от Изобильного. Откуда мне знать, у кого и где в городе ульи стоят?»

— рассуждает фермер.

Те, кто становится с пасеками на чужих полях, по его мнению, тем более обязаны спрашивать разрешения у хозяина и интересоваться предстоящими обработками.

«У меня лично на подсолнечнике таких казусов не возникает. Обычно пасечники спрашивают, можно ли заехать. Поговорим, обсудим условия, чтобы не мешать друг другу. Вся проблема — в культуре человеческих отношений. Порой пчеловоды сами безответственно себя ведут»,

— полагает аграрий.

На учёте не состоят

Большинство пострадавших пасек, как выяснило министерство, не состоит на учёте в ветслужбе и не зарегистрировано в подсистеме «Хорриот» федеральной государственной информационной системы ВетИС. Между тем, по закону, вступившему в силу в сентябре 2025 года, каждый улей в России должен получить уникальный идентификационный номер общероссийской электронной базы. От идеи встраивать чипы или клеить QR-коды на пчелиные дома власти отказались, но бирки с номерами крупным шрифтом нужны. За отсутствие маркировки, как предупреждают в Россельхознадзоре, предусмотрены штрафы для граждан от 500 до 1000 рублей.

Пчеловоды регистрироваться не спешат, потому что считают электронные системы учёта способом обложить пасеки налогами и сборами. Помимо «Хорриота», есть ещё «Цербер», где должны регистрироваться все производители животноводческой продукции, и «Меркурий», где создаются ветеринарные документы, в том числе на мёд. Чтобы стать на учёт, нужно обращаться к ветеринарам.

«По-моему, это навязывание услуг. Чтобы получить разрешение на торговлю мёдом, тоже нужно сдать анализ, заплатить 10 тыс. рублей за партию мёда. А кто докажет, что ты именно из этой партии возил мёд на экспертизу? Удобно для жуликов. Я 37 лет занимаюсь пчелами и ни разу не встречал пчеловода, который бы оформлял такие документы для продажи. Покупатели приходят, потому что знают, какой у меня мёд. Я бы вообще пчёл вынес за скобки всех этих законов, чтобы можно было свободно их разводить»,

— говорит Виктор Мищенко.

Его коллега из Изобильненского района после 27 лет увлечения пчеловодством из-за введения обязательной регистрации решил сократить пасеку до пары ульев.

«Мне мёда хватит, а вы ешьте хоть сахарный фальсификат»,

— категорично настроен пенсионер.

Однако тем, кто не регистрируется в системе, по словам министра сельского хозяйства Ставрополья, государство не может помочь с выплатами в случае потрав. Продавать мёд без регистрации в системе они тоже не имеют права.

В следующем году, как анонсировал Константин Ишков, на Ставрополье планируют принять программу поддержки пчеловодов. По ней можно будет получать гранты на покупку пчелосемей. Но одним из главных условий будет опять-таки регистрация в «Хорриоте».

Восстановятся быстро?

По данным министра, несмотря на единичные случаи потрав, количество пчёл в крае в последние годы почти не меняется. В регионе около 25 тыс. пчелосемей, которые дают около 550 тонн мёда в год.

«Пасеки быстро восстанавливаются. У нас есть хозяйства, которые выращивают маток и продают их для создания пчелосемей»,

— рассказал министр.

При этом в целом по России за 10 лет, по данным Союза пчеловодов России, количество пчёл сократилось почти на миллион: с 3,4 до 2,5 млн.

«У пчеловодов, пасеки которых травят из года в год, руки опускаются, они бросают заниматься пчеловодством. К счастью, есть энтузиасты, но их всё меньше, особенно молодёжи. Если сокращение продолжится, будет катастрофа. Полки магазинов опустеют. Около 80% растений опыляется пчелами. Не будет опыления — урожайность резко снизится»,

— опасается председатель союза Валерий Михеев.

По его словам, пчёлы — индикатор состояния экологии, и их гибель — тревожный сигнал, поэтому Союз пчеловодов выступает за запрет в сельском хозяйстве препаратов I–II класса опасности, как в некоторых странах. Валерий Михеев понимает, что отказаться от сильных пестицидов сразу не получится, потому что перед аграриями власти ставят задачу наращивать объёмы. Но в первое время можно ввести хотя бы дополнительные ограничения: запретить работать в период цветения, отказаться от системных инсектицидов, которые действуют целый месяц.

«Когда мы говорим с аграриями тет-а-тет, они признают, что обработка препаратами I-II класса опасности не всегда нужна, что если всё делать своевременно, то во время цветения поля травить не придётся»,

— говорит председатель Союза пчеловодов России.

Нужно, на его взгляд, активнее внедрять биопрепараты и упростить их регистрацию. Правда, аграрии считают их менее эффективными и предпочитают «химию».

Своевременные оповещения об обработках, на взгляд Валерия Михеева, важны, но не всегда спасают, ведь передвижной пасеке всё равно надо где-то стать, а рапс цветёт одновременно везде. Пчёлы находят этот медонос даже за 15 км.

По его данным, пчеловоды уже не раз выигрывали суды у аграриев. Главное в таких делах — грамотно собрать доказательную базу: отдать на экспертизу пчёл и образцы зелёной массы и зафиксировать факт гибели с помощью комиссии от органов власти.

Регулирование отрасли, признаёт он, стало действительно жёстче. Такие нововведения, как маркировка мёда с помощью системы «Честный знак», кажутся ему лишними. Но зато жёстче стали и требования к завозу пчёл из Узбекистана.

«Они негативно влияли на чистоту наших пчел, гораздо хуже переносили зиму. Только от Союза пчеловодов России было направлено 96 писем, чтобы это остановить. Надо отдать должное Департаменту ветеринарии Россельхознадзора, мы были услышаны. В этом году практически не было завоза из Средней Азии, что дало большой толчок для развития отечественного пчеловодства. Многие пасеки переключились на разведение. Хоть какая-то надежда забрезжила, что мы сможем своими силами развить пчеловодство в РФ»,

 — заключил Валерий Михеев.