Влюблённая в Кавказ: режиссёр из Ставрополя снимает документалистику о городах и народах региона

Советский значит статусный

— Короткометражка «Нальчик: влюбиться за один день», которую вы представили этим летом, вызвала интерес не только в Кабардино-Балкарии, но и за её пределами. Как она появилась? Это заказ правительства или инициатива авторов?

— Это наша инициатива. Нальчик, на мой взгляд, — один из самых перспективных городов Северного Кавказа для развития туризма. Да, Кавминводы на слуху, к ним большое внимание федерального правительства. Но и Нальчик был в советское время известным курортом, а сейчас, можно сказать, восстаёт из пепла.

— Вы там были до съёмок?

— Да, конечно. Я была во всех республиках Северного Кавказа. Нальчик мне кажется одним из самых красивых городов региона.

— В Ставрополе ценна, наверное, не столько советская, сколько дореволюционная архитектура, а она вытесняется новыми зданиями. Недавно власти сообщили, что сохранят исторические кварталы в районе Нижнего рынка. На ваш взгляд, нужно это беречь?

— Я очень люблю Ставрополь, потому что это мой родной город. Люблю и старый центр, и новые районы. В Ставрополе, как и в Нальчике, много зелени, леса. Власти делают город комфортным для жизни. Но, конечно, нужно сохранять и реставрировать дореволюционную архитектуру, и в районе Нижнего рынка, и на других центральных улицах.

— У вас не было идеи снять похожий фильм о Ставрополе?

— Нет, но я открыта для предложений. Для этого нужны меценаты или грантовые возможности. С помощью грантов мы сняли немало проектов вместе с изданием «Кавказ сегодня», с которым я сотрудничаю.

Три века созидания

— Большинство ваших фильмов посвящено Кавказу и роли России в его развитии. Откуда интерес к этой теме? У вас есть кавказские корни?

— Нет, мне всегда было интересно узнавать людей других национальностей. Россия многогранная и многонациональная. Нужно знать своих соседей, чтобы жить в мире и согласии.

— На съёмках фильма вы ставили вопрос: может ли город развиваться, создавать комфортное пространство для туристов, но не терять при этом исторический облик. Нашли ответ?

— Да, это возможно. Нальчик как раз хорош тем, что в 1990-е годы не потерял своего облика. В спальных районах есть точечная застройка, но центр и парки сохранили советскую аутентичность. Сейчас его благоустройство хорошо финансируют из федерального бюджета. Город становится более современным, появляются новые зоны отдыха, но при этом остаётся советская архитектура и зелень.

— Вы говорите «советское» в положительном смысле, а ведь всё советское долгие годы критиковалось.

— Я считаю, что в советское время были хорошие решения. Нальчик — просторный, с большими прямыми проспектами, красивыми монументальными зданиями. Некоторые объекты заброшены, но их планируют восстанавливать, сохраняя прежнюю, красивую архитектуру. Это то, за что мы любим Москву, где много зданий советской эпохи. Они добавляют городу красоту и статус.

— Что открыли для себя, когда снимали «Российский Кавказ. Три века созидания»?

— Это три фильма по 52 минуты, телевизионный формат. У нас были спикеры федерального масштаба из Москвы: главный редактор журнала «Международная аналитика» Сергей Македонов, заместитель начальника Управления президента РФ по общественным проектам Александр Журавский и другие люди, глубоко погружённые в историю. Они проанализировали исторические процессы в древности, в советское время и в современной России.

Открытий было много. Например, как Российская империя дала защиту Кабарде, когда Иван Грозный взял в жёны княжну Кученей, которую мы знаем как Марию Темрюковну. До сих пор в Кабардино-Балкарии очень гордятся этим фактом. Как во время Великой Отечественной войны все народы поднялись на защиту государства. Да, в истории России есть и нелицеприятные моменты — Кавказская война, действия Иосифа Сталина. Они до сих пор будоражат умы. Конечно, всё это надо помнить, но но не проецировать исторические события на день сегодняшний и не пытаться дестабилизировать ситуацию.

— Вы сняли цикл фильмов «Народы России». Можете теперь сказать, например, чем лакцы отличаются от табасаранцев?

— Каждый народ уникален. Табасаранцы — воинственный народ, с развитой творческой историей. У них потрясающие ковры, которыми они гордятся и сохраняют ремесло, несмотря на его сложность и засилье массмаркета. У лакцев есть балхарская керамика, но сами балхарцы считают себя отдельным субэтносом. Когда работаешь с разными народами, нужно чувствовать эту тонкую грань, чтобы никого не обидеть.

— Какие приёмы используете, чтобы уложиться в хронометраж? Что показываете в первую очередь?

— Эти фильмы были больше 30 минут. В первую очередь, мы всегда показываем, как народы сохраняют свой язык. Это сложный вопрос для каждого маленького народа. Все говорят по-русски, в школах учатся на русском, он основной язык, и это правильно. Но важно, показать, как представители каждого этноса сохраняют свой язык. Этому способствует языковая политика. У нас в стране никто не запрещает говорить на своём языке. Наоборот, это поощряется: есть уроки родного языка, книги, журналы, телевидение на языках народов России.

Далее мы ищем людей, которые с гордостью говорят о своей принадлежности к этносу и что-то для него делают. У этих фильмов две целевые аудитории: представители национальности, о которой мы рассказываем, и вся остальная Россия. Мне хотелось бы, чтобы мои фильмы вызывали всплеск пассионарности представителей нации, о которой снят фильм, чтобы они тоже решили что-то хорошее сделать для своего народа.

У нас был фильм о ногайцах, который до сих пор активно смотрят в интернете, там много положительных комментариев. Люди пишут, что им захотелось говорить с детьми на родном языке, рассказывать им о героях эпоса, об истории народа.

— Что вы делаете, если собранный материал не ложится в канву сценария?

— Такое бывает редко, потому что мы сначала подбираем героев. Но случается, что не всё вмещается в итоговый материал. Например, ради трилогии «Казаки России» мы объехали всю страну от Владивостока до Луганска, было очень много съёмок, и не все вошли в итоговый фильм.

— Какое впечатление произвели на вас казаки?

— Они молодцы, им удаётся сохранять обычаи. Но есть проблемы внутри самого казачества, которые они сами признают.

— А вы случайно, не казачка?

— У меня прабабушка была донской казачкой, она из Новочеркасска. Но никакие традиции мы в семье не поддерживаем. Остались, может быть, какие-то особенности говора, фразы, блюда, например, солёный арбуз. Кого-то это удивляет, а у нас это на подкорке, наверное.

«Есть очень страшные истории»

— У вас есть фильмы о теракте в Беслане. Сейчас в Северной Осетии проходят скорбные митинги в связи с 22-й годовщиной трагедии. Как воспринимаете эту дату, зная лично участников тех событий?

— Мы сняли два мини-фильма, с разницей в год. Это была очень сложная работа. Теракт произошёл, когда я училась в старших классах школы. Мы с одноклассниками и тогда это принимали близко к сердцу. Позже мне очень хотелось попасть в Беслан, и вот эта возможность представилась. Тяжело было всей команде. Мы отсматривали архивы и общались с людьми, пережившими трагедию. Одни потеряли детей, другие чудом выжили. Все получили психологические травмы, некоторые — увечья. Когда говоришь с ними, волей-неволей пропускаешь каждую историю через себя.

— Что врезалось в память?

— Например, судьба Георгия Ильина, мальчика-заложника, который позже стал врачом. Его фотография после второго взрыва, когда он вылез из окна, облетела весь мир, и в Сан-Марино, маленьком государстве рядом с Италией, ему поставили памятник. Я там была, видела эту скульптуру, и удивлялась. Спустя годы познакомилась с Георгием. Он работал в «красной зоне» во время пандемии коронавируса. Это супержизнерадостный парень, сохраняет оптимизм и жаждет помогать людям.

Одна учительница рассказывала, что у неё погибли двое детей при взрыве, а один ученик не попал в заложники, потому что пришёл на 1 сентября в ярко-красных носках. Мама встретила его и сказала: «А ну-ка быстро бегом переодеваться!» Эта заминка его спасла.

Историй много. Есть очень страшные, о которых жители Беслана не забудут никогда. И мы не должны забывать, чтобы это не повторилось.

Путь в игровое кино

— Как вы пробиваетесь к зрителям, где показываете фильмы?

— У каждого фильма своя судьба. Обычно проходят премьерные показы в населённых пунктах или республиках, где снимался фильм. Потом выкладываем их на все площадки. «Российский Кавказ» взяли онлайн-кинотеатры «Кинопоиск», Okko, Wink.

— Планируете остаться в документальном кино или мечтаете снимать художественные фильмы?

— Пока очень много работы в документалистике, и я рада, что занимаюсь этим. Люблю работать с людьми, давать им возможность раскрыться. Но думаю, что приду к игровому кино. Это вопрос времени.