«Мы не знали, что такое день рождения»: ставропольчанка вынесла тяготы военного детства в селе и всю жизнь нянчила малышей
Жительница Ипатова Ксения Прокопенко встретила войну шестилетним ребёнком. Она тогда жила в селе и с малых лет работала и дома, и в колхозе. Босиком по колючей стерне собирала колоски в голодные годы. О чём до сих пор горько сожалеет, вспоминая пропавшего на фронте отца, а что вызывает смех сквозь слёзы, Ксения Харитоновна рассказала «Победе26» в спецпроекте «Дети Великой Отечественной».
«Я скоро приду»
Ксения родилась в 1935 году в селе Бурукшун Ипатовского округа. Она была четвёртым ребёнком у Анны и Харитона Коваленко. Всего в семье было шестеро детей: Мария, Марфа, Николай, Ксения, Надежда и Иван.
Родители работали в колхозе. Мать стригла овец, доила коров, трудилась в поле. Отец управлял тракторной бригадой. Иногда брал с собой дочку в поля.
«Посадит меня у тракторного колеса и прикажет: „Никуда без меня, я скоро приду“»,
— вспоминает ставропольчанка.
Когда началась война, Ксения была ещё маленькой, но хорошо запомнила, как провожали отца на фронт. Мужчины со всего села забрались в кузов грузовика, который обычно возил сено. Машина медленно выдвинулась, и женщины, дети и старики шли за ней до самой окраины Бурукшуна.
«Все ревели, кроме одной женщины. Я спросила маму: «Почему она не плачет?» — «Да что ж она будет плакать — она одинокая, никого не провожает», — отвечала она мне»,
— рассказывает Ксения Харитоновна.
Одни валенки на двоих
Наступили тяжёлые времена. Работать в колхозе пришлось и старикам, и детям.
Ксения набирала воду из огромной бочки и носила поливать капусту в поле, кормила и поила цыплят, уток, гусей. Весной дети пасли сакман — ягнят с овцами, летом чистили тока к приёму зерна, занимались другой работой.
«После жатвы собирали колоски с полей. Босиком все были — стерня кололась, а когда вечером ноги мыли — так всё щипало!»
— передаёт ощущения собеседница.
В тёплое время года все дети ходили босиком и в жару, и в дождливую погоду. Когда было грязно, перед школой стелили курай — колючую степную траву, чтобы ученики вытирали ноги после улицы.
Зимой носили валенки, часто по очереди, потому что в семьях бывала одна пара на двоих детей.
Из-за того, что ходить было не в чем, Ксения пошла в школу позже других, «переростком». Однажды ей сшили платье из белого хлопка и покрасили в жёлтый цвет серой из снаряда.
«Как вспотеешь — пузо сразу жёлтое»,
— смеётся ставропольчанка.
У каждого школьника были свои перья и чернильницы, а вот учебников на всех не хватало. Один букварь давали на двух-трёх ребят, и они бегали друг к другу домой, чтобы почитать и поучить. Тетради делали из газет. Иногда удавалось достать мешки из-под цемента, и мама Ксении резала эти обёртки и сшивала кусочки бумаги в тетрадки.
Колючие лепёшки
В первом классе учительница повела ребят ломать кукурузу в поле. Добытые початки принесли в ленинскую комнату в школе и на большой перемене обрушили зёрна, чтобы сварить кашу. Возле учительской ученики стали в очередь и получили по половнику еды.
«Кукуруза была сварена без ничего. Голодные ели, а у кого дома что-то получше было — даже не подходили»,
— говорит ставропольчанка.
Коваленко питались за счёт своего хозяйства. Держали кур, гусей, коров. Государство за это тогда брало натуральные налоги. Если во дворе была корова, то отдавали 200 л молока в год. Со свиньи надо было сдать шкуру, с гусей — перья, за кур — яйца.
С коровами, правда, семье не везло. Одна сбежала, другая не телилась и не давала молока, поэтому её сдали на мясо. Купили тёлку. Та благополучно отелилась, да, видно, заболела маститом: в молоке появилась кровь.
«Продали и её. А у нас младший Ваня рос, ему бы молока. Плохо без кормилицы было»,
— качает головой ставропольчанка.
Порой и вовсе есть было нечего. Выкручивались с помощью степных трав. Толкли семена курая в муку и делали из неё лепёшки.
«А они колючие! Мы покидаем их в закваску, тесто размякнет, и тогда уже ели: не так сильно кололо»,
— делится Ксения Харитоновна.
Праздников никаких не было. Ёлки в селе не росли, поэтому на Новый год украшали ватой акацию. Дети выстраивались на линейке, и учительница раздавала по одной-две конфете.
«Мы не знали, что такое праздновать день рождения. Даже не знали, когда родились. Уже после войны в Ипатове получили свидетельства»,
— добавляет рассказчица.
Все дома в селе были саманные, а пол внутри — земляной.
«Зимой на пол стелили солому, чтобы было не так холодно. Спасала всех печь. Она была большой: там спали, играли, рисовали. У меня голуби особенно хорошо получались»,
— улыбается уроженка Бурукшуна.
Печь обогревала сразу несколько смежных комнат в доме. На топливо шли коробочки хлопка. Закрытые плоды колхоз отдавал перерабатывать на дому. Их надо было раскрыть, вату вытащить и сдать, а коробочки, в которых созревало волокно, можно было оставить себе.
«Копают себе ямочки»
Однажды старшую сестру Марию вместе с другими молодыми людьми повезли копать окопы в Ростовской области. Она рассказывала потом, как страшно было во время авианалётов.
«Как немецкий самолёт летит, мужики в стороны рассыпаются, а девочки в кучу сбиваются — не знают, как прятаться надо»,
— передаёт воспоминания сестры Ксения Харитоновна.
Немцы, по её словам, глумились над девушками: сбрасывали с самолётов листовки с надписями «Русские дамочки копают себе ямочки».
Мария благополучно вернулась домой, а позже была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»
В Бурукшуне оккупанты появились зимой 1943 года, уже когда их теснили с Кавказа советские войска. Фашисты рыскали по домам, чтобы пополнить запасы.
«Молоко, яйца забирали. В нашем дворе зарезали барашку, принесли в тазу мясо и поставили на лавку на улице. А мы, дети, выглянули в окошко и увидели, что из таза пар идёт. Думали, уже готовое. Выскочили, схватили, прибежали домой. Укусили — а мясо сырое, просто ещё туша не остыла»,
— в деталях, словно это было вчера, описывает героиня проекта «Победы26».
Искали немцы и тёплые вещи.
«Отняли у нашего деда бурку и валенки. Взамен дали одеяло, но тонкое, совсем негожее. А мамины валенки стащили, примерили — маленькие»,
— говорит пожилая женщина.
Отец пропал под Керчью
Об окончании войны дети узнали в школе. Ребят отпустили с уроков, и все с радостью отправились по домам.
«Помню шум стоял по селу, детвора вся бежит. Мы пришли до дома и кричим «Мама!», а она в слезах письмо держит — отец пропал без вести. И вся радость кончилась»,
— вздыхает собеседница.
С фронта отец прислал несколько писем. Мама диктовала детям, что писать в ответ, потому что сама грамоты не знала.
«Один раз заставила написать, что мы в школу ходить не хотим, и нас кнутом приходится выгонять из дома»,
— посмеивается Ксения Харитоновна.
Отец попал сразу на передовую, под Керчь. Там немцы «прижимали» советские части к проливу.
«Многие утонули, потому что плавать не умели, а мой отец мог и в воде, и под водой»,
— утверждает собеседница.
Ей хочется верить, что он всё-таки выжил. Однажды она читала в газете про тех, кто выбрался из Керчи в Новороссийск. Там написали, что один из этих солдат по имени Харитон Коваленко сбил немецкий самолёт-разведчик.
«Стал стрелять, вроде шутя, и самолёт сбил. Я хотела написать в редакцию, да брат Николай отговорил. Сейчас жалею — вдруг это действительно был отец»,
— качает головой дочь фронтовика.
После войны наступил долгий голод. В колхозе все работали за «палочки»: одна смена — одна «палочка», а в конце года подсчитывали и выплачивали зарплату. Снова выживали за счёт собственного хозяйства. Часто из колхоза ездили на продуктовые обмены в другие поселения и даже области.
Лишь в 1952 году в колхозе уродилось достаточно пшеницы, чтобы не голодать. С того года село начало расцветать и разрастаться: появились водопровод, электричество, стали строить новые дома. На площадке перед правлением установили ретранслятор радио, и он громко вещал о достижениях страны.
Ксения после школы выучилась на счетовода, но по специальности никогда не работала. Сначала устроилась в сельскую библиотеку, потом рабочей в колхоз: выращивала свиней, уток. После замужества переехала в районный центр — Ипатово, где посвятила себя работе с детьми: была няней в детском саду, воспитательницей в детдоме.
Ранее в спецпроекте «Дети Великой Отечественной» сёстры Захарченко из Будённовска рассказали о трудностях военных лет и неожиданных проявлениях доброты со стороны оккупантов.