«Немец перевязал мне голову»: сёстры Тамара и Любовь — о военном детстве в Будённовске и встрече с оккупантами

Тряслись от страха

Тамара Козырева родилась 18 декабря 1935 года, а её сестра Любовь Захарченко — 20 декабря 1939 года. Они выросли в семье потомственного казака Ивана Созоновича Сивоконева и его жены Марии Михайловны. Всего в семье было 12 детей.

Тамара Ивановна говорит, что её детство закончилось в то роковое воскресенье, 22 июня. Тогда они жили в селе Левокумском.

«Мы были в доме, слушали радио. Смотрим, по улице бегут люди. А рядом с домом был конный завод. И вот молодые и взрослые бегут, ловят лошадей и одевают им уздечки и сёдла. Папа, он же кавалерист, пришёл домой на минуту со своим братом Колей, и, не сказав ни слова, они ускакали. Мы от страха тряслись, такой шум был, когда лошади скакали. Мама с работы пришла и обняла нас, сказала: "Не бойтесь, всё будет хорошо". На тот момент нас было пятеро детей»,

— поделилась воспоминаниями Тамара Ивановна.

Однажды папа прислал письмо, и мама прочитала его вслух при детях: «Мы сейчас на Украине, идём на танки с саблями, но не волнуйтесь — врагам от нас не уйти, мы им головы поотрубаем».

«Не бойся, матка, у меня у самого дети»

Пока отец был на войне, семья переехала к бабушке с дедушкой в Будённовск. Тогда дети впервые увидели гитлеровцев. Однажды в дом пришёл немецкий солдат, и маленькая Тамара бросилась искать у него рога и копыта — такими немцев изображали на карикатурах того времени. Бабушка испугалась за внучку, но мужчина только улыбнулся и сказал: «Не бойся, матка, у меня у самого дети есть».

В другой раз знакомый принёс ребятам щенка, дети пошли с ним играть на улицу. Вдруг к ним подошёл мужчина с ружьём. Маленькая Тамара поняла сразу, что он хочет убить животное, и бросилась защищать собаку.

«Я крепко обняла её, но мужчина с силой ударил меня прикладом — я отлетела в сторону и сильно ударилась головой, даже пробила её, шрам остался. На шум прибежали моя бабушка и соседка. Они стали кричать на мужчину, а он в ответ только повторял: "Дякую, дякую!". Не знаю, был ли это немец, но тут же появились трое солдат в немецкой форме, у каждого за спиной висела полная сумка. Я стояла с окровавленной головой, и один из немцев подошёл ко мне. Он достал из своей сумки пузырёк, вату и бинт, аккуратно обработал рану и перевязал бинтом мне всю голову»,

— рассказала Тамара.

Свёкла вместо конфет

Жизнь была очень тяжёлой, говорят сёстры. Постоянно хотелось есть. Питались молоком от своей коровы и тем, что росло на огороде. 

«Сахарную свёклу нарезали, жарили на сковороде и с чаем пили. Тогда конфет и сахара не было»,

— пояснила Любовь Ивановна.

Чтобы подзаработать и добыть продуктов, мама — Мария Михайловна — собирала траву в два мешка, вешала их на плечи и ходила по хозяйствам, где были коровы или козы, меняла на продукты. Маленькая Люба её сопровождала.

«Это такая тяжесть была  — мешки с зелёной травой. И кто крупы давал, кто жмых, кто кусок хлеба. Ну, одни дали козу и козла взамен. Меня всегда мама брала с собой. Я несла корзину, в которую складывали продукты. На базар тоже ходили. Кто-то муку насобирает и продаёт, и мы покупали. Там половина шелухи, бывало, а всё равно что-то пекли», 

— добавила она.

Хлеба было немного, выдавали по карточкам: взрослому полагалось 400 граммов, детям — 200. В большой семье родители делили его между всеми по чуть-чуть. Когда из Сибири стали возить рожь, появился тёмный ржаной хлеб, стало легче.

«Займём очередь и стоим, ждём, а я помню, так спать хотела. Потом, спустя время, уже хлеб давали вольно. Мама его на подоконнике вдоль окна раскладывала. Мы наедимся, с печки выглянем, увидим — хлеба много, и „Барыню“ на печке как начнём танцевать от радости»,

— заблестели слёзы в глазах Любовь Ивановны.

«Думали, что мы утонули»

Тамара и Любовь не смогли закончить четвёртый класс школы. Нужно было работать, помогать родителям, ухаживать за младшими, кормить их. Сёстры устроились пасти коз. Любовь Ивановна вспомнила случай, как во время сильного ливня козлёнок упал в яр с водой.

«Козлёнка нужно было поймать. Если с ним что-то случится, родителям потом пришлось бы платить за него. Тамара стояла на суше и держала меня за руку, а я пыталась поймать козлёнка, но он всё время ускользал. Вдруг появился мужчина, солидно одетый: пошёл в воду и поймал козлёнка за рожки. Он нам очень помог. Но пока мы занимались спасением, остальные козы разбежались кто куда»,

— рассказала собеседница.

Козы разбрелись по дворам, объели палисадники, поломали саманные завалинки у домов. Одна стояла на задних ногах, тычась в окно, за которым на подоконнике стояли цветы.

«Мы очень испугались. Боялись, нас будут ругать за то, что не уследили. Вдруг вышла женщина. Мы было хотели бежать, а она нас пригласила выпить чаю. Увидела, что мы мокрые и дрожим от холода. Поставила на стол белые пышки — таких мы никогда не видели. Они были сладкие. Мы съели по три штуки: понимали, что тётя готовила для себя, и было бы некрасиво слопать всё. Когда мы встали, женщина нас провожала, заплаканная, и спросила, напились ли чаю. Ответили, что напились. Затем пошли гнать коз. Никто нас не ругал и не кричал. Многие вообще думали, что мы утонули, ведь мы были совсем маленькими»,

— припомнила Любовь Ивановна.

В 1942 году папа — Иван Созонович — вернулся домой. Его боевой путь закончился под Новороссийском: в одном из сражений ему взрывом оторвало ногу, его комиссовали.

Сёстры всю жизнь проработали в сельском хозяйстве. Сейчас Тамара живёт в Будённовске, а Любовь — в посёлке Доброжеланном. У обеих уже есть дети, внуки и правнуки.