

Несмотря на подробные объяснения и дружелюбный тон специалиста, предстоящая процедура вызывала волнение — ранее с «детектором лжи» сталкиваться не приходилось.
На мне закрепили шесть датчиков. Два — для измерения верхнего и нижнего дыхания. Ещё четыре считывали работу сердечно-сосудистой системы и реакции кожи, такие как выделение пота и жира. На кресле подо мной лежал датчик, считывающий двигательную активность.
Перед записью полиграммы Татьяна дала инструкцию: сидеть спокойно, никаких пояснений во время записи полиграммы не давать, отвечать на вопросы «да» или «нет», не переспрашивать, не сопровождать ответы мимикой и кивками, ноги держать на полной стопе, смотреть перед собой.
Два блока вопросов, каждый задаётся по три раза — именно так проходит стандартная процедура опроса. Процесс записывается на камеру.
«Само исследование может занимать в среднем три-четыре часа»,
— уточнила Татьяна.


Сначала мы поговорили пару минут. В это время техника замеряла основные показатели — какое давление, как дышу, как реагирует кожа на вопросы, меняется ли сердцебиение и так далее. Затем мы перешли к первому блоку вопросов.
Специалист показала пять карточек: звезду, квадрат, круг, треугольник и линию — и попросила их назвать. Затем она сложила их картинками вниз, перемешала и попросила выбрать одну из карточек, запомнить, что на ней изображено, и положить себе под ладонь. После этого начала задавать вопросы.
«У вас под ладонью находится карточка с изображением треугольника? Круга? Звезды?»
— спрашивала Татьяна, называя все фигуры по очереди. Я всё время должна была отвечать «нет», даже если прозвучит название фигуры, которая действительно изображена на моей карточке.
По итогам анализа полиграммы специалист точно определила, что у меня квадрат. Хотя я очень пыталась это скрыть. Мне казалось, я контролировала дыхание и сердцебиение. Но нет.


Голубая и синяя кривые показывали верхнее и нижнее дыхание. На графике чётко видны фазы вдоха-выдоха и эпизоды задержки дыхания. Светло-красный график показывал артериальное давление и фиксировал изменения при физическом воздействии на датчик и при эмоциональной реакции на вопросы.
Следующим был этап проверки на сознательную ложь с нейтральными установочными вопросами: имя, место жительства и учёбы. В этом блоке ключевой вопрос был: «Вы боитесь, что я узнаю что-то, что вы хотите от меня скрыть?» На него я всегда отвечала «нет», хотя фактически тревога была.


После этого блока Татьяна расшифровала диаграммы. Зелёная кривая означала двигательную активность. Коричневая кривая — кожно-гальваническую реакцию. Именно на ней, по словам специалиста, виден был явный отклик на вопрос, и именно по этому показателю эксперт отметила выход за границы нормы на вопросе о страхе разоблачения. То есть моя кожа буквально меня «сдала».


После эксперимента Татьяна прокомментировала мои попытки обмануть полиграф. Сказала, что попытаться, конечно, можно, например задержать дыхание, напрячь мышцы, сбить ритм сердца. Но контролировать все физиологические показатели одновременно — дыхание, пульс, давление, потоотделение — крайне сложно, особенно когда вопросы задаются в случайном порядке.
«Все советы, которые есть в интернете, не работают, потому что технологии развиваются и датчики становятся всё чувствительнее. Некоторые люди прибегают к хитрости и перед тестом принимают сильное успокоительное. Но это сразу видно на полиграмме. У человека тогда вообще никаких реакций на стресс нет. Поэтому мы приходим к тестируемым, когда они этого не ожидают. И тогда, конечно, видна совсем другая картина»,
— рассказала собеседница.


Не работают и другие попытки «пройти» тест, чтобы снять с себя подозрения. Например, советы из интернета незаметно напрягать мышцы, использовать «кнопку в ботинке» и медитировать, чтобы исказить физиологические показатели. На практике это часто не работает: полиграфолог замечает попытки противодействия. Более того, сильный стресс от осознания, что тебя вот-вот раскроют, сам по себе создаёт заметные реакции.
При этом специалист отметила, что сложнее всего поддаются считыванию стрессоустойчивые люди и психопаты. Первые — из-за высокого уровня самоконтроля, а вторые — потому что искренне верят в правильность своих действий.
«Тестирование психопатов на полиграфе имеет особенности, которые связаны с их личностными характеристиками. Основная сложность заключается в том, что они часто обладают высоким уровнем самоконтроля, манипулятивностью и способностью имитировать эмоциональные реакции, что делает результаты теста менее предсказуемыми»,
— поделилась Татьяна.
Поэтому в работе с психопатами важно чётко обозначить правила процедуры и не поддаваться на провокации, сохраняя профессиональный подход. Опытный специалист обращает внимание не только на физиологические показатели, но и на явные расхождения между ответами и реальным поведением обследуемого, а также использует дополнительные методы.
«Таким образом, работа с психопатами на полиграфе — это сложная и рискованная задача, требующая от специалиста не только высокого профессионализма, но и особой психологической устойчивости»,
— пояснила криминалист.
Полиграфологи, по словам Татьяны, обрабатывают результаты тестов только на следующий день. В момент опроса очень легко проникнуться историей человека, пожалеть его за нелёгкую судьбу. Часто встречаются обследуемые, которые пытаются вызвать жалость, изобразить невинность или переложить вину на другого. Так что работа с ними — это сложный и тонкий процесс, требующий высокой профессиональной подготовки, эмоциональной устойчивости и развитой наблюдательности. Приходится отделять искреннее поведение от манипулятивного, анализировать физиологические реакции и сопоставлять их с другими данными.
Прохождение исследования на полиграфе не является обязательным для подозреваемых и обвиняемых. Решение всегда остаётся за самим человеком. Мотивация у тех, кто соглашается на тестирование, обычно одна и та же.
«Они просто надеются, что их оправдают»,
— сказала Татьяна.
По её словам, человек в любой момент может отказаться от участия. Следствие рассматривает результаты теста лишь как один из элементов доказательной базы.


У результатов полиграфа в суде нет статуса доказательства. Однако Татьяну это не расстраивает, потому что задача полиграфолога — помогать следователям раскрывать сложные уголовные дела.
Татьяна Рябко никогда не думала, что будет носить погоны. По основному образованию она клинический психолог и гештальт-терапевт. Но стоять на страже закона — это семейная традиция.
«Мой отец, сёстры служили в силовых структурах. И теперь я сама посвятила жизнь профессии, связанной со следствием»,
— рассказала собеседница.
Некоторое время она работала с личным составом МВД и курсантами профильного вуза. А затем её позвали криминалистом в Следственный комитет.
«Работаю не для того, чтобы обвинить или оправдать, а чтобы понять человека, который находится перед тобой. Понять, какие события из его памяти активируются вопросами, что он пытается скрыть и почему. Я выстраиваю диалог не как следователь, а как исследователь, для которого цель — извлечь из памяти достоверную информацию. Моя задача — не давить, а создать условия, в которых человек сам раскроет факты, а полиграф зафиксирует естественные физиологические реакции на стресс и значимость вопросов»,
— рассказала Татьяна.


У Татьяны двое детей, и удержать баланс между напряжённой работой и семьёй помогает чёткое правило: эмоции, связанные с работой, остаются в кабинете.
На вопрос, какая она мама, признаётся, что всегда старается понять детей, пойти им навстречу, помочь раскрыть их потенциал. Но и строгой она тоже может быть. Этому научилась от отца. Строгость старается привносить и в свою работу.
Большую поддержку Татьяне оказывает муж. Он раньше тоже работал в полиции. К службе в силовых структурах всегда относился с уважением. Поэтому, когда Татьяну пригласили в МВД и затем в Следком, её полностью поддержал.
«Я хочу не просто выполнять задачи, а помогать укреплять законность. Для этого и дальше буду осваивать новые подходы и повышать квалификацию. А совместная работа со следователями позволяет эффективно содействовать раскрытию даже самых запутанных уголовных дел. Именно такой баланс делает психофизиологические исследования с применением полиграфа по-настоящему значимым инструментом»,
— подытожила старший специалист отдела криминалистики СУ СКР по Ставропольскому краю.