«Пятипудовые гражданки носятся по горам, как пёрышки…»: какими увидел Кисловодск и Ессентуки Осип Мандельштам

«Шампанское, бьющее прямо из земли»

О пребывании в 1920-х на Кавказских Минеральных Водах талантливого литератора из Москвы Осипа Мандельштама известно немного. Ряд исследователей пишет, что поэт был на курортах в 1921 году, вместе с невестой, а впоследствии супругой Надеждой Яковлевной. Позднее по заказу Курортного управления написал два очерка — о Кисловодске и Ессентуках. Опубликованы они были в издании «Экран «Рабочей газеты» в марте и мае 1927 года.

Мандельштам воспел главные ресурсы Кисловодска: солнце, «богатырь-воду» нарзан и чистейший воздух.

«Разные бывают воздухи — степной, морской, горный, но кисловодский — особенный; мало того, что он насыщен всякими там кислородами и озонами; мало того, что сам он отличается необычайной лёгкостью, необычайной способностью проникать в лёгкие, — он и тела делает лёгкими: … Восьмипудовая какая-нибудь туша чувствует себя в Кисловодске пятипудовой, а пятипудовые гражданки носятся по горам, как пёрышки…»,

— писал Мандельштам.  

Статья была проиллюстрирована фотографиями знаковых объектов Кисловодска — горы Кольцо, курортного парка и видом на центр города.

«В парке на рассвете каждое утро стелятся новые ковры. Выбежишь в парк, ещё глаза не разлепились от сна, и видишь — опять постелены новые ковры, и все — самых разнообразных оттенков! Парк виден насквозь далеко. Вон под липами оранжевый ковёр, а рядом золотой под клёнами покрыл весь бугор, и солнце играет уже рассыпанным золотом, а дальше, где ясень и дуб, — тёмно-коричневый ковёр с зелёными пятнами. И всё дорогие узоры — персидские, французские»,

— описывал весенний курорт поэт.

Мандельштам не смог обойти вниманием и ключевое достояние Кисловодска — нарзан, дважды называя его в очерке пьянящим напитком.

«Это уж совсем что-то живое. Это как будто «просто» углекислая вода, которая излечивает сердечные болезни, но это не так «просто». Это шампанское, бьющее прямо из земли. Натуральное шампанское, — возбуждающее, чуть пьянящее…»,

— восхищается поэт.

Пейзажи, которые поэт не мог видеть лично, рисовать ему помогала неуёмная фантазия. Он описывает зиму, лето, осень, но отдаёт предпочтение весеннему курорту.

«Весна побивает рекорд. Со всех времён года она собирает в себе самые лучшие краски. И, как птицы и пчёлы на яркий цветок, слетаются в Кисловодск люди отовсюду, со всех сторон»,

— завершает очерк Мандельштам.

Медлительная Люба из Ессентуков

Ещё один курортный очерк, подписанный «О.М.» в том же издании, посвящён Ессентукам. Мандельштам пишет об утопающем в зелени городке, с его знаменитыми грязелечебницей и источниками минеральных вод, притягивающими толпы курортников.

«В общем, странный город. Выйдешь из своих ворот, отойдёшь всего на два шага в сторону, и уже не видно за деревьями не только домов на противоположной стороне, но и своего дома; ни крыш, ни окон, ни заборов — всё исчезает в деревьях, как будто и вовсе нет домов, — лицо города спрятано в густой листве, как женское лицо за покрывалом»,

— удивлялся Мандельштам «странностям» Ессентуков.

В своём очерке гость курорта рассказывал об источниках №4 и №17, куда с раннего утра выстраивалась «непрерываемая очередь ожидающих исцеления»: нефритики, подагрики, ревматики со своими кружками. Разобранную в источниках воду отдыхающие несли подогревать до определённой в каждом случае температуры. Ставили кружки в горячую воду и ожидали подогрева.

Измерения выполняла девушка в красном платочке по имени Люба, которая вошла в историю благодаря таланту Осипа Мандельштама.

«Делает она это с полным вниманием, но флегматически — в медлительном темпе, свойственном её наружности. Солнцем выжжены у неё ресницы. Лицо хорошо скроено. Крепкие розовые губы — собственного цвета. «Пожалуйста, измерьте, сколько в этой кружке», «пожалуйста, сколько в моей»… Десятки рук протянуты над кружками — каждый подвигает свою. Она отвечает медлительно: «48… 35…24…». Ресниц не поднимает, и взгляд её переходит с кружки на кружку. Одна за другой мелькают кружки, и с кружками — люди. Целительная вода Ессентуков растекается по бесчисленным желудкам больных»,

— описывает процесс поэт.

В своём очерке Мандельштам упоминает Кисловодск и Железноводск, но лишь для того, чтобы сравнить их рельеф с Ессентуками, которые, в отличие от этих курортов, «лежат в низинах, точно на досках». 

«Мы живём, под собою не чуя страны…»

1927 год относится к пятилетнему периоду, когда Осип Мандельштам не писал стихов, занимаясь прозой и переводами. Отвечая на вопрос анкеты «Советский писатель и Октябрь», предложенной изданием «Читатель и писатель», он так описывал своё творческое состояние.

«Октябрьская революция не могла не повлиять на мою работу, так как отняла у меня „биографию“, ощущение личной значимости. Я благодарен ей за то, что она раз навсегда положила конец духовной обеспеченности и существованию на культурную ренту… Чувствую себя должником революции…», 

— сообщал Мандельштам.

Не будь этого времени переосмысления происходящего в стране, кто знает, какие строки поэт мог бы посвятить Кавказу и курортам Кавминвод, восхищавшим не одно поколение величайших литераторов.

Судьба Осипа Мандельштама, творчество которого не укладывалось в советские идеологические рамки, сложилась трагически. Выпускник Тенишевского училища, слушатель Сорбонны и Гейдельбергского университета, учившийся в Петербургском университете поэт окончил жизнь во Владивостоке, как политзаключенный. В 1934 году его арестовали за «социальный яд, политическую ненависть и презрение к тов. Сталину», как говорилось в материалах уголовного дела.

Сам вождь отреагировал на это резолюцией на письме Бухарина: «Кто дал им право арестовать Мандельштама? Безобразие…», но сколько было в этом подлинных эмоций — неизвестно. Немного раннее Мандельштам написал стихотворение, направленное против «отца народов».

«Мы живём, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца,

Там припомнят кремлёвского горца…».

Такое лидер СССР не прощал. Услышавший эти строки Борис Пастернак назвал их самоубийством. Мандельштама арестовали, но тогда ему удалось избежать смертного приговора. Его отправили на три года в ссылку в Пермский край. А затем разрешили перебраться в Воронеж.

Впрочем, вскоре после возвращения в отношении Мандельштама было возбуждено новое дело. В 1938 году поэта приговорили к пяти годам исправительно-трудовых лагерей и этапировали на Дальний Восток. В декабре того же года поэт скончался, по официальным данным, от паралича сердца. Погребён в общей могиле весной 1939 года. Точное место захоронения Осипа Мандельштама неизвестно до сих пор.

Ранее «Победа26» рассказала о двух визитах на Кавказские Минеральные Воды классика русской литературы Александра Куприна.